(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

благородстве Ворона не хотелось. С ним ему не по дороге. Как и с опостылевшими лицемерными рожами, называющимися союзниками. К счастью, его поддержала Матильда, которая, как и Робер, была сыта по горло Агарисом, и вдвоём им удалось уговорить Альдо уехать.

В гостеприимном Алате с его нагромождением вздыбленных холмов, шумом сосен, который перекликался с пронзительным стрекотанием цикад, Роберу даже понравилось. Здесь как будто даже легче дышалось, а лето было ярким и солнечным. Вот только домой всё равно хотелось не меньше, чем в сером и унылом Агарисе. Может быть, потому, что Алат граничил с Талигом, и до этой этой самой границы было рукой подать.

От воспоминаний Робера отвлекли звуки охотничьих горнов. Внизу собаки уже подавали голос, кажется, псарям всё же удалось собрать свору, которую теперь они изо всех сил пытались удержать.

— Собаки, похоже, взяли верный след, — сказал Дуглас Темплтон.

— Наконец-то, — Альдо надвинул на самый лоб шляпу, венчавшее её белоснежное перо качнулось в неподвижном воздухе.

Робер заметил, как сюзерен поправил стремя, зацепившееся за носок сапога.

— Альдо, всё в порядке?

— Да, — постукивая кнутом по седлу, с лёгкой досадой ответил принц. — Поехали уже, рассвело, — Альдо поднял руку, привстал в стременах и тут же выругался, почувствовав, что теряет равновесие.

— Подожди, я посмотрю, — Робер спешился, чтобы проверить седло.

— Этот новый грум просто олух! — вновь рассердился принц. — Я ещё два дня назад говорил ему поправить кожу.

— Нужно вернуться, — сказал Робер, потрогав потёртый ремень.— Вряд ли у кого-то найдётся запасной.

— Вот ещё! — раздражённо фыркнул Альдо. — Вперёд! — крикнул принц, дёрнул поводья и помчался вниз с холма. — Эпинэ, не отставай!

— Альдо, это опасно! — крикнул ему вслед Робер, но в ответ услышал лишь звуки охотничьих горнов.

Глава 43

Робер вскочил в седло, с силой сжал коленями золотисто-рыжие бока, направляя Дракко следом.

Обогнув холм, собаки, а за ними и всадники, галопом помчались через пригорки и дальше в лес, который в тусклом утреннем свете показался Роберу мрачным и тревожным.

В азарте, охватившем всех, никто не заметил, как Эпинэ свернул в сторону, намереваясь срезать и догнать охотников как раз на опушке. Но когда Робер оказался там, кавалькада ещё не подошла.

Робер обернулся. Позади, прежде чем услышал крик, он увидел спешившихся всадников, сбившихся в круг. В средоточии собак, коней и людей разглядеть что-то было невозможно. Робер галопом вернулся назад, понимая, что произошло что-то серьёзное. Предчувствие, сдавившее тисками сердце, подсказывало — непоправимое.

Достигнув толпы, он рывком остановил Дракко и, стремительно выпрыгнув из седла, расталкивая охотников и слуг, бросился к распростёртому на земле сюзерену.

— Альдо! — Робер упал на колени рядом с другом, схватил его руку.

Жив! И крови нет. Значит, не расшибся. Конечно, нет, ведь последний Ракан не может умереть.

На побелевшем лице принца не было ни единой ссадины, но грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина, зубы сжаты от невыносимой боли. То и дело закатывающиеся и лихорадочно напряжённые глаза широко распахнуты.

— Подпруга не выдержала, — коротко сообщил Удо.

— Нужно увести его в замок, — сказал Робер.

— Нет, — глухо выговорил бескровными губами Альдо. Робер видел, как не только слова, но и каждый вздох причиняет ему ужасную боль. — Не чувствую ни ног, ни спины. Я уже не встану.

— Альдо, мы поможем тебе. Только не шевелись.

— Матильда… — слабым голосом позвал принц, находя взглядом вырастившую его с пелёнок бабушку.

— Я здесь, Альдо, — Матильда поднесла руку внука к своим губам.

— Так рано… — разочарованно прошептал принц. — Прости… я не оправдал твоих надежд.

— Это не так, — заверила его принцесса. — Ты — всё, что у меня есть.

Альдо хотел ещё что-то сказать, но его лицо исказила гримаса боли, губы посинели, и на них выступила пена.

Робер видел все признаки внутреннего кровотечения, но всё ещё отказывался верить, что это конец.

— Робер, — задыхаясь, Альдо сжал его руку. — Прекрати эту агонию, — прошептали почти чёрные губы, просветлевший взгляд принца остановился на пистолете на поясе Робера.

Эпинэ ошеломленно замер, не веря своим ушам.

— Альдо, нет.

— Ты должен. Ты мой Первый маршал и единственный друг, — сделав последнее усилие, принц сжал его пальцы, но лишь на короткое мгновение. Его рука обвисла в ладони Робера, тело скрутила судорога. — Помоги мне, — прохрипел Альдо, голубые глаза, продёрнутые пеленой, смотрели почти умоляюще.

Робер поднял голову, вопрошающе взглянув на Матильду. Он никогда не видел её слез, но сейчас они текли по щекам, и принцесса даже не пыталась их стереть. Она скорбно сжала губы и кивнула.

Робер вытащил пистолет, сжимая рукоять. Он должен. Кроме него и Матильды, Альдо больше никому не верил, и потому он не может подвести своего друга и сюзерена.

Звук выстрела разорвал мёртвую предрассветную тишину, подняв в небо стаю испуганных птиц. Робер позволил пистолету выпасть из онемевшей руки. Он не понимал, сколько прошло времени, прежде чем смог расслабить сжатое спазмом горло и поднять голову.

Матильда удерживала на коленях безжизненную голову внука, вновь и вновь мягко и ласково прочёсывая пальцами светлые волосы, и одному Создателю было ведомо, где были её мысли в тот миг.

Удо, преклонив колени, читал молитву. Стоящие вокруг слуги и вассалы последовали его примеру.

В руках у Дугласа Робер заметил испачканную шляпу Альдо, очевидно, упавшую при падении. Каким-то чудом перо на ней осталось белоснежным и неповреждённым.

Дуглас поймал взгляд Робера и недоумённо взглянул на подрагивающее на ветру перо. Какой-то момент он колебался, а затем сжал рукой так, что оно хрустнуло. Робер проследил, как сломанный конец мягко упал на грудь Альдо и вмиг окрасился алым.

***

Робер сидел на ступеньках веранды, наблюдая, как на горизонте прозрачный летний день догорает блёклым в мраморных разводах закатом.

Эпинэ покрутил в руках стакан, допил уже ставшее тошнотворным вино, потянулся к стоящей рядом бутылке и налил ещё. Вино если и не прогоняло больную вязкую пустоту внутри, то хотя бы на время делало её более переносимой. Как и память, которая в последние дни не давала покоя.

Кагетские розы в саду Адгемара, Барсовы врата, тысячи мёртвых тел на Дорамском поле, затопленная долина, заснеженные горы вдали, мёртвый Лис, синие смеющиеся глаза Ворона…

Роберу многое хотелось забыть,