Наши запреты - Лина Мур

— Почему ты это сказала? Почему я не увижу? — напряжённо спрашиваю её.

— А потому что ты наказываешь себя. Тебе он якобы не нужен, это же ответственность. Это же очередной ребёнок, который заберёт у тебя время на себя. А тебе так не хватает времени, чтобы страдать. Поэтому ты всё и пропустишь. Ты не дашь себе шанса, — говорит она всё это с милой улыбкой и весёлым тоном. Вот же сука. Умная сука. — И знаешь, лучше ничего не говори ему о том, кто ты такой. Ты разобьёшь ему сердце, как сделал это со своим. Вы оба этого не заслужили.

Подмигнув мне, что бесит меня ещё сильнее, и я не знаю, чего хочу больше: наорать на неё, отлупить, посадить в клетку или прижать её к себе. Ну, пиздец.

Наблюдаю за тем, как Лейк подходит к Энзо и что-то шепчет ему на ухо. Он улыбается и кивает, закрыв книгу. Энзо целует свою ладонь и касается гипса на руке Мигеля, прежде чем Лейк увозит его.

— Доминик, привет, — улыбается мне Энзо.

— Привет, как ты сегодня?

— Я хочу домой. Я уже здоров. Хочу смотреть мультики дома. Когда ты меня заберёшь? Здесь скучно, — тянет он.

— Через несколько дней, думаю. Я поговорю с врачом.

Блять, куда я его заберу? Стоп. Он спросил, когда я его заберу, а не Ида? Я?

— Поговори с ним быстрее. И убеди Лейк поехать с нами, она вкусно готовит. Я обожаю шоколад, она обожает шоколад, мы идеальная пара. Мигель будет мне завидовать.

Лейк смеётся и взъерошивает волосы Энзо, пока везёт его к лифту в инвалидной коляске. И всё больно. То, как улыбается Энзо. То, как Лейк общается с ним. То, как они быстро нашли общий язык. То, как она трогает его, а не меня. То, как мне хочется не быть третьим лишним.

— Лейк сказала, что ты хочешь со мной серьёзно поговорить, — произносит Энзо.

Бросаю взгляд на Лейк, поправляющую одеяло на сыне. Она вручает ему стакан с водой и трубочкой.

— Это из-за того, что меня бросила Ида? — хмурится Энзо. — Она же не умерла?

— Ида в порядке, Энзо. И Ида тебя не бросала, помнишь, мы уже это обсуждали? Просто обстоятельства изменились и…

— Да-да, — Энзо закатывает глаза и фыркает, — и взрослые обожают придумывать себе проблемы на пустом месте. Мигель тоже так говорил. Теперь я знаю, что он ещё может выжить, и у меня хорошее настроение. Я не хочу, чтобы Мигель умер. Ещё я собираюсь увидеть Раэлию. Она мне нравится. И она обещала покатать меня на крутом мотоцикле. Раэлия крутая. Я слышал, что она тоже здесь, и она заболела. Ну вот… я теперь не знаю, на ком женюсь. Я хочу жениться и на Лейк, и на Раэлии. Они мне обе нравятся. Ты бы на ком женился, Доминик?

— Что? — моргаю несколько раз, сбитый с толку болтовнёй Энзо.

— Я спрашиваю, ты бы кого выбрал: крутую девочку с мотоциклом или красивую девочку, обожающую шоколад? Я люблю то и другое.

— Хм… Раэлия моя дочь, и она…

— Да-да, ведёт себя плохо, очень плохо и она опасна для меня. Знаю, так Ида сказала мне.

Что? Блять. Мигель был прав. Да все были правы. По хрен.

— Раэлия не ведёт себя плохо, и она не опасна для тебя, — резко реагирую я. — Мигель бы никогда не влюбился в плохую девочку, разве я не прав?

— Да, ты прав. Мигель умный, поэтому он выбирает с умом. И он тоже говорил мне, что она не опасна для меня. Я вам обоим верю, и мне нравится Раэлия. А ты как выбираешь девочек? Что девочка должна любить, Доминик?

— Меня? — хмурюсь, пожав плечами.

— Ты же не шоколад, чтобы тебя любить, Доминик, — смеётся Энзо. — Ты мальчик, а мальчики не могут требовать от девочек любить их, как шоколад и мотоциклы. Девочки должны любить что-то такое, что ты тоже любишь. Вот поэтому ты один, Доминик. Тебе нужна девочка, которая будет любить… хм, что ты любишь?

Хочу уйти. Я хочу немедленно уйти. Мне нужно уйти.

— Да, Доминик, что же ты любишь? — Лейк сдерживает хохот от всей этой ситуации.

— Себя?

— Это очень плохой ответ, — качает головой Энзо.

— Плохой ответ, — кивает Лейк, хрюкнув от смеха.

— Поэтому ты и один, у тебя нет любимой вещи, чтобы девочка могла тебе подарить её или же показать, что она тоже её любит. Тогда в космосе ваши планеты столкнутся, и произойдёт взрыв, это любовь. Бум, вот так, — Энзо взмахивает руками и улыбается. — У тебя никогда не было взрывов? А как ты тогда стал отцом? Дети рождаются только в любви, так мама говорила.

Блять. Блять. Блять.

— Энзо, дети порой просто рождаются. Не всегда этому предшествует любовь. Но любовь всё же появляется. Родитель начинает любить своего ребёнка, если умеет это делать. Доминику, увы, не повезло, он не умеет любить. Но есть его дети. Это те, кто должны показать ему, что такое любовь, и тогда у него произойдёт взрыв, большой взрыв. Как думаешь, ты бы мог показать Доминику, что такое любовь, ведь Раэлия сейчас болеет, а Роко уже такой взрослый.

Энзо задумывается, пристально глядя на меня, а я уже снова близок к сердечному приступу.

— Думаю, да, он же мой отец, так что теперь это моя задача.

— Что? — У меня подкашиваются ноги, и я оседаю на край койки Энзо. Бросаю взгляд на шокированную Лейк.

— Я не говорила, — одними губами произносит она.

— Это не правда? Ты не мой отец? — Энзо поджимает губы и опускает голову. — Я слышал… Ида говорила, что мой отец здесь, в этом городе, и она должна связаться с ним, чтобы он спас меня. Ты спас меня, нашёл для меня новую жизнь, и я подумал, что ты и есть мой настоящий отец. Я не знал своего отца, он умер, но я…

В глазах Энзо появляются слёзы, и он шмыгает носом. Боже мой. Это мой ребёнок. Это мой маленький мальчик. Мой сын. Умный, любознательный и нуждающийся во мне.

— Я твой папа, — шепчу, придвигаясь к нему ближе.

— Ты не врёшь мне? — Энзо моргает несколько раз, и по его щекам скатываются слёзы. — Ида же взрослая уже. Раньше я думал, что умру, и искал для неё подходящего мужчину, чтобы он позаботился о ней. Я нашёл Мигеля, но он не подходит Иде. Иде нужен мужчина, а теперь я могу жить дальше, а Ида… мама хотела, чтобы у неё была своя семья. Дети и любовь. А я… я не хочу быть один. Мне страшно одному, я же не умею ничего, не смогу сам зарабатывать деньги и готовить себе еду. Я не умею стирать свои носки, знаю алгоритм, но Ида сама всё делала. И из квартиры меня выгонят, потому что у меня нет денег. Ида ушла и, наверное, счастлива со своей новой семьёй, а я один. Не хочу быть один. Не хочу в приют. Я не умею драться, там меня побьют.

Господи.

Я придвигаюсь ещё ближе и притягиваю сына к себе. Маленький. Хрупкий. Мой ребёнок.

— Я твой отец, Энзо. Я ничего не знал о тебе так долго, и мне очень жаль, что меня не было рядом. Но теперь я рядом, и ты будешь жить со мной, с твоим братом и сестрой, а ещё с Мигелем, когда он поправится. Тебе не нужно беспокоиться о том, что тебе кушать и как зарабатывать деньги. Никто тебя не тронет, я их убью на хрен. Я тебе всё дам, потому что я твой отец, и я… я хочу этого. Я хочу полюбить тебя, Энзо. Очень хочу и буду стараться.

— И ты научишь меня стрелять из пистолета? — Энзо вскидывает голову, я ищу взглядом Лейк, но её нет. В палате только мы с Энзо,