Наши запреты - Лина Мур

бросил отец. Он изнасиловал мою мать, жестоко избил её, она едва выжила после того, как её нашли в переулке. Она ещё училась в школе, а отец был на пятнадцать лет старше её. Просто она ему понравилась. Просто вот так ему захотелось развлечься. Просто. Для него всегда насилие было просто. Но моя мама выжила. Она родила меня и дала мне всё. У нас была еда, дом, нормальная одежда, я ходил в приличную школу. Мама никогда не опускала рук и всех оправдывала. Буквально всех, даже серийных убийц. И это бесило меня в ней. На этой почве мы постоянно ругались, я знал, что сделал с ней отец. Это было жестоко. Её выгнали на улицу родители, репутация была испорчена. Да вся жизнь стала дерьмом, и после этого она продолжала оправдывать ублюдков. Она оправдала бы и меня, я знаю, поэтому и стал таким. Она же и научила меня, даже заставила отвечать за свои поступки, как бы мне противно ни было. Я женился, был пацаном, терпел, страдал и облегчённо вздохнул, когда стал вдовцом. И вот теперь появился Энзо. Он хороший мальчик, умный и интересный, но… я не чувствую к нему любви. Я не люблю его. Я просто его не знаю, как и он меня. Роко со мной всю жизнь, как и Раэлия. Их я уже испортил, уничтожил им будущее. А теперь взялся за Энзо? Хочу ли я быть его отцом? Хочу ли я, вообще, снова отвечать за поступки женщины, которая наплевала на мои желания? Нет. Не хочу. Но я должен. Должен, хотя всё внутри противится против официального признания Энзо и его усыновления. Мне проще было отдать его Иде, но я ублюдок. Я использую мальчишку, чтобы влиять на неё. И я буду это делать. Я буду… страдать дальше.

— Босс, ты в порядке? Это были наркотики?

Моргаю несколько раз и бросаю взгляд на результат анализов.

— Нет, я чист, — отвечаю, передаю Лонни лист и направляюсь домой.

— Тогда это…

— Закроем тему. Я уже в порядке.

Грёбаный лжец. Мои руки так и тянутся к рулю, чтобы немедленно поехать в больницу и увидеть Лейк. Я постоянно думаю о ней. Постоянно нюхаю свои пальцы, словно они сохранили аромат платья Лейк. Блять. Я в такой заднице.

Мой мобильный звонит, когда я вхожу в свою спальню, чтобы что-то сделать. Я даже не помню что именно, но у меня явно была какая-то цель.

— Да, Джеймс, — сухо отвечаю, оглядываясь в спальне.

Что я хотел сделать? Это старость? Это первые признаки?

— Какого хрена, Доминик? Ты, блять, убил моего человека! — орёт он в трубку.

— Ты про того, кто напал на беззащитную женщину на твоей территории с намерением её изнасиловать, сделать игрушкой для твоих псов и убить? Ага, я убил его, — усмехаюсь я.

— Ты охренел? Тебя не касаются…

— Именно меня и касаются, потому что эта женщина попросила помощи у меня. У тебя достаточно шлюх, и это был мой вечер. Моя вечеринка, и на ней я мог убить любого. Или ты решил теперь взять свои слова обратно, когда я уже показал нашим людям, что мы в дружеских отношениях? Ты собираешься начать войну со мной? Давай, Джеймс, я не против, только учти, что тебе пиздец, и ничто тебя не спасёт. Я пережил Грега, переживу и тебя. А также вспомни, кто именно дал тебе власть, ублюдок. А теперь иди на хер и передай своей шлюхе, чтобы она готовилась к войне со мной, если, блять, хотя бы подумает о том, что Энзо будет принадлежать ей. — Сбрасываю звонок и теперь я злой, как чёрт.

Мудак. Нужно его убить. Но просто так я не могу этого сделать, потому что есть правила. Убить босса семьи можно лишь из-за угрозы жизни и желательно после вынесения приговора. Но бывают случаи, как в семье Басьено, когда нужно выбирать. И это обсуждается, конечно, но не осуждается, если предоставить доказательства весомых причин убийства. Поэтому мне нужны причины. Причины, доказательства и факты того, что Джеймс угрожает моей семье, моим детям и мне. Что он пытался убить меня. И я должен найти эти причины, если нужно, то качественно их сфабриковать, но, блять, всё-таки убить его. Он перешёл все границы, и я сожалею, что дал ему власть. Сожалею. Я постоянно даю власть не тем, блять. Вот и Лейк дал. Она станет моей смертью. Я уверен в этом.

— Роко, — рявкаю я, заметив сына, быстро прошмыгнувшего за дверь дома. — Я тебя видел, мать твою. Живо вернулся.

— Ну что? — Роко издаёт стон и открывает дверь. — Я еду в больницу к Дрону.

— Сегодня ты встречаешь свою невесту в аэропорту. И не просри это задание, — указываю на него пальцем.

— Я помню. Я всё сделаю. Что-то ещё?

— С тобой связывался Деклан?

— Нет. Он пропал, — пожимает плечами Роко.

— Вытащи его куда-нибудь, предложи ему помощь, любую помощь. Мне он не понравился вчера.

— Зачем? Он же ирландец, это их дело.

— Потому что я так сказал. Я. Так. Сказал.

Роко поджимает губы и нехотя кивает.

— Ладно. Что-то ещё?

— Свали с моих глаз, ты меня бесишь. Есть новости о твоей сестре или о Мигеле?

— Понятия не имею, я был с Дроном. И если тебе интересно узнать о состоянии твоей дочери, напомню, о той, что ты заставил всех нас ненавидеть, то, блять, выясни сам, — Роко вылетает за дверь, громко хлопнув ей.

— Лонни.

Он выходит из тени.

— Да, босс.

— Есть новости?

— Понятия не имею.

— Леонард! — рявкаю я.

Он кривится и злобно смотрит на меня.

— Она пришла в себя этой ночью. Проснулась первый раз, сейчас у неё ломка. Её стараются держать в состоянии медикаментозного сна, чтобы она могла пережить ломку более приятно.

— Почему ты мне об этом не сказал?

— Ты был занят. Или мне нужно было войти в дом, прервать твою течку и, блять, сообщить тебе о том, что ты, в принципе, не нужен сейчас своей дочери, потому что она сдыхает от ломки?

Не нужен дочери.

Это больно ударяет меня внутри. Я никогда не был нужен ей. Ей нужна была мать, только мать. Раэлия не особо радостно принимала мои предложения о совместном времени, положение спасал только Роко. А после последних событий я… блять, ненавижу себя ещё сильнее. Наверное, ещё не нашли такой уровень ненависти, в котором живу я.

— Ясно.

— Какие планы дальше? Поедешь в офис или…

— Мне нужно заехать в больницу. И что насчёт Рубена? Есть какие-нибудь новости?

— Я же тебе переслал все файлы!

— А я хочу, чтобы ты дословно мне всё рассказал. Тебе напомнить, кто твой папочка, ублюдок?

— Я всё прекрасно помню, мамочка, — усмехается Лонни.

Пинаю его под зад, он взвизгивает, а я смеюсь.

— Давай двигай задницей. Повезёшь меня в больницу и расскажешь всё про этого мудака. Хочу знать всё из твоих уст. Мне лень читать.

— Мудак, — бубнит себе под нос Лонни.

На сиденье до сих пор лежит клочок ткани, и я касаюсь его пальцами, затем убираю под задницу, потом снова достаю так, чтобы никто не видел, и перебираю её. Это моя медитация. Психолог советовала мне начать медитировать, чтобы подавлять агрессию и свои страхи. Вот я и медитирую.

— Я слушаю.

— Местоположение Рубена до сих пор неизвестно. По официальным данным, он умер в клинике после передозировки, которую сам себе и устроил. Все его фотографии из дела — фальсификация. По словам Лейк, он был молод, когда она с ним познакомилась. Но на фотографиях старик, у которого не было детей или же родственников, он, действительно, приходил к бабушке Лейк для получения бесплатного лечения. Его видели там не раз, вероятно, он состоял в отношениях именно с бабушкой Лейк, а не с самой Лейк. Она