Наши запреты - Лина Мур

— Боже… только сначала трахни меня, Доминик.

— Отвечай, — требует он и практически выходит из меня.

— Ты… ты… весь. Хочу всё. Безумие. Боль. Страдания. Отдай мне их… я буду их любить. Пожалуйста, ну, Доминик. Я, блять… я тебе отомщу. Я тебя заставлю стать ещё более безумным. Я клянусь, если ты…

Он наполняет меня, и я забываю, о чём говорила. Я, выгибаясь, выкрикиваю его имя. Доминик наматывает мои волосы на кулак и рывком дёргает назад. Я скулю, пока он вбивается в меня. Он держит меня за волосы, и это больно, когда он тянет меня к себе. Мои руки отрываются от постели. Мне не за что схватиться. Совсем не за что, он держит весь мой вес только на волосах. Я готова завизжать от боли.

— Больно? — шепчет Доминик, лизнув мочку моего уха.

— Да… очень… больно. Дай мне…

— Это? — спрашивает он и ударяет своим бёдрами, погружаясь полностью в меня.

Я издаю стон, ища опору. У меня перед глазами вспыхивают огни от боли, а он медленно входит в меня.

— Доминик…

— Терпи. Я сказал тебе, терпи. Покажи мне свою грудь. Подними её. Я хочу видеть, как возбуждены твои соски. Поднимай, — он сильнее дёргает меня за волосы. Вскрикиваю, но обхватываю ладонями свою грудь, поднимая её. Мои соски зудят от желания. Всё моё тело зудит. Доминик резко отпускает мои волосы, и это облегчение вызывает в теле яркий всплеск возбуждения. Я падаю вперёд, но Доминик перехватывает меня за талию и кусает в шею. Я издаю стон. Его член просто разрывает меня снова быстрыми и мощными толчками.

— Кончай, сейчас. Ты должна кончить на мой член. Запомни его, — приказывает он.

Моё тело и так напряжено. Я щипаю себя за соски, подаваясь назад, насаживаясь на него. Доминик целует мою щёку, и я поворачиваю голову, впиваясь в его губы.

— Кончай, Лейк. Кончай, облей меня. Давай, — его рука опускается к моему клитору, и он трёт его.

Я стону ему в рот, задыхаюсь, когда на меня накатывает очередной долгий оргазм. Он расщепляет моё сознание так резко и так сильно, что я разлетаюсь на кусочки, стискивая его член. Доминик быстрее входит в меня, его рука перемещается на моё горло, и он сжимает его. Мне не хватает воздуха, я захлёбываюсь, а он целует меня. Заставляет умереть, и мой оргазм не прекращается. Он такой долгий. Я умираю… у меня кружится голова, лёгкие болят.

— Да… блять, Лейк… да… — Доминик кончает, ослабляя хватку на моём горле. Он входит в меня до основания, прижимая к себе. Я хватаю ртом воздух, пытаясь вернуться в себя. Но это невозможно. Моё тело превращается в желе, когда мы падаем на кровать потные и в эйфории. Доминик прижимает меня своим весом к постели, и я готова умереть. Это прекрасно. Это так хорошо.

Моё тело лишается веса Доминика. Он перекатывается с меня, часто дыша.

— Ладно, я признаю, что слишком стар, — шепчет он.

Хихикая, поворачиваю голову и пихаю его ладонью в плечо.

— Поверь мне… ты был лучшим. Мне нравится твоя старость, — улыбаюсь ему.

Доминик улыбается и прикрывает глаза.

— Неужели, это всё? — спрашивая, приподнимаюсь на локте и касаюсь его влажной груди пальцем. Я кружу рядом с его соском.

— Нужно принять душ, и будет новый заезд, — Доминик обхватывает меня за талию, и я со смехом оказываюсь лежащей на нём.

— Итак, ты убил своего человека, или это был наёмник Джеймса? — интересуюсь я, мягко целуя его в колючий подбородок.

— Второе.

— И какие будут последствия?

— Никаких. Мне насрать, если честно. Джеймс охуел в последнее время, — фыркает Доминик. — Это я помог ему стать тем, кто он есть. Я же могу его уничтожить.

— Ты хочешь поговорить об этом? — хмурюсь я.

Конечно, мы могли бы и дальше вести лёгкую беседу, но всё слишком плохо и слишком болезненно для него. Я слышала последнюю часть разговора, потому что успела подойти ближе, когда заметила, как меняется настроение Доминика. Я не уверена, что это кто-то увидел, но уже изучила Доминика. Когда он смеётся, а его глаза холодные, значит, кто-то попал, кто-то роет себе могилу, и должны быть причины именно в сути разговора.

— Что ты слышала? — Доминик напрягается и толкает меня в сторону. Ну, привет.

— Про Иду и то, что она сдала тебя. Она рассказала твои секреты, — сухо отвечаю. — Ещё раз меня так оттолкнёшь, я тебе член отрежу, и я не шучу.

Доминик садится на кровати и трёт ладонью своё лицо.

— Я не должен тебе доверять, Лейк. Как бы мне ни хотелось этого, я не могу. Посмотри, что я уже наделал. Я доверился Иде, и она стала шлюхой Джеймса. Прямо как её мать трахалась с Грегом. Блять… Лейк, я в такой заднице. Я не знаю, как из неё выбраться. И никто мне не подскажет.

Меня ранит не то, что он боится доверять мне, в этом я как раз понимаю его. Меня ранит, что он так жесток к себе. Доминик не видит того, что вижу я. Он наказывает себя за всё, буквально за всё, и это длится долгие годы. Это не лечится, но всегда есть варианты, чтобы нормально жить с этим.

— Доминик, — кладу ладонь ему на плечо и глажу его. — Ты можешь молчать, ничего не говорить мне, но… ты просто должен знать, что я не предам тебя. Я могу вытерпеть муки и даже пытки. И также я не настаиваю, просто знай, что я… я рядом, и всё. Если буду тебе нужна, то буду рядом. Нет так нет. Будем играть в похотливые игры. Я в душ. Присоединяйся, когда будешь готов.

Поцеловав его в плечо, спрыгиваю с кровати, хотя мои ноги ещё ватные. Включив свет в ванной комнате, вхожу в душ и настраиваю воду. Я стою несколько минут под тёплой водой, дав своим мышцам немного успокоиться. Вздрагиваю, когда по моей талии скользит ладонь Доминика. Он встаёт позади меня и просто прижимается ко мне. Я полностью расслабляюсь рядом с ним. Я никогда не расслаблялась так с мужчиной и никогда не отпускала контроль. Даже с Рубеном я была напряжена. Я боялась его, а Доминик… он сильный и слишком раздроблённый внутри. Для меня быть сейчас рядом с ним сложно, ведь через несколько часов я брошу его, как бросили его все. Он расценит это как предательство, но только я буду знать, что делаю это из-за приближающейся катастрофы влюблённости в него. Я не могу позволить себе этого. Я и так отдала ему больше, чем следовало.

И вдруг Доминик начинает говорить. Просто говорить тихим и спокойным голосом, словно исповедуется. Мы стоим под душем, он продолжает обнимать меня, положив голову на мою макушку, а я слушаю. Он рассказывает мне о Мигеле, который оказывается Михаилом Фроловым и племянником его лучшего друга Грега. Того самого Грега, который и втянул его в преступный мир. Доминик не хотел быть хуже и поэтому пытался переплюнуть Грега. И я чувствую боль, отчаяние и сожаление в его голосе, пока он рассказывает, как верил Грегу и любил его. Грег был ему братом, его семьёй. И Грег его предал. Он подставил его, пытался убить, травил, специально трахал его жену и не скрывал этого. Он даже трахал его любовницу. Грег пытался забрать у него всё из-за зависти. Я знаю. Другого объяснения быть не может. Грег касался сына Доминика, трогал его. И именно он подсказал жене Доминика, как можно его уничтожить. Забрать сына, сделать из него шлюху, трахнуть его, причинить боль. Это так ужасно. Я сдерживаю рыдания, которые рвутся из меня. Я сдерживаю их, но слёзы сдержать не могу. Они катятся по моим щекам,