Наши запреты - Лина Мур

— Уже уходишь? Как невежливо не попрощаться с хозяином.

Чёрт. Только не этот мудак. Он мерзкий. Такой липкий, и я его терпеть не могу, но расплываюсь в улыбке, снимая вторую туфлю, и обмахиваюсь ей.

— Прости, но мне так дурно. Меня сейчас стошнит, — часто глотаю и начинаю дышать резче. — Но здесь было мило, Джеймс. Спасибо за вечеринку. Боже, меня сейчас…

Зажимаю рот ладонью и толкаю его, имитируя рыгания. Конечно, он не перекрывает мне путь, и я спокойно выбегаю на улицу. Быстро слетаю по ступеням и бегу в сторону машины. Не знаю, наблюдают за мной или нет, но я склоняюсь и имитирую рвоту несколько раз. Затем выпрямляюсь, поправляю вырез на своём платье и уже спокойно иду к машине Доминика, слыша шуршание гравия за спиной. Это не Доминик. Доминик не ходит так быстро, он наступает полной стопой, а здесь больше пятка, чтобы усилить страх в жертве. Резко оборачиваюсь, когда мне закрывают рот ладонью.

— Тихо, не дёргайся, — шипит абсолютно незнакомый мне мужчина. — Мы просто немного повеселимся. Ты же за этим пришла, да?

Цепляюсь за его пиджак, выгибаясь в его руках, а он тащит меня за дом в темноту.

— Ты слишком часто упоминала, что ищешь развлечения. И с кем ты пришла? Кто твой парень? Это ложь, верно? Ты пришла сюда одна. Как-то пробралась в дом, на закрытую вечеринку очень плохих мальчиков. Ты совершила ошибку.

Крепче сжимаю туфлю в руке и замахиваюсь, но незнакомец толкает меня в стену, и я ударяюсь всем телом. Туфля выпадает из моей руки, когда он дёргает меня за волосы и швыряет на гравий. Моё тело вспыхивает болью.

— Ты ошибся, мой парень…

— Это уже никого не интересует, — схватив меня за подбородок, он с силой сжимает его. В этот момент я ударяю его кулаком в кадык. Задыхаясь, подонок отпускает меня, и я подскакиваю на ноги. Схватившись за шею, он хватает ртом воздух, и я бью его коленом по яйцам. Он скулит, падая на землю, и теперь мне удобнее с ним драться. Сжимаю кулак, чтобы врезать ему, но он рычит и отбивает мою руку. Это больно, к слову. Я отшатываюсь, он снова хватает меня за волосы, вырывая несколько из них. Визжу от боли и дёргаюсь, а его руки добираются до меня. Он хватает меня за шею, стискивая её.

— Теперь ты точно живой не останешься. Нам будет весело, так весело, сука, — шипит он мне на ухо.

Мои лёгкие горят. Я царапаю ногтями его руку, которой он сжимает моё горло. Я задыхаюсь, его грязные руки ползут по моему платью. Блять… блять… кажется, я теряю сознание. Я вот-вот…

Резко кислород врывается в моё горло, и я кашляю, падая на землю. Руки саднит от боли. Горло дерёт. До моего пульсирующего и захлёбывающегося сознания доходит глухой звук удара. Я резко поворачиваю голову и вижу Доминика. Он замахивается и снова ударяет ублюдка по лицу, кровь капает на гравий и попадает даже на меня. Козёл выхватывает нож и, сплюнув на землю, прыгает на Доминика, но тот отскакивает.

Чёрт.

Я оседаю на гравий, наблюдая, как Доминик дерётся. Это самое горячее представление в моей жизни. Причём он держит в своей руке мою туфлю, не выпуская её, словно это так важно. Он мог бы его убить пулей, но не делает этого. Возня создаёт шум, но всё же тихо. Тихо, чтобы никто не увидел и не узнал.

Доминик выхватывает нож из руки нападающего и резко втыкает в его горло. Кровь сразу же хлещет, я вздрагиваю, когда капли попадают на меня, но Доминик, уже изляпавшийся в крови, дорывает кожу. Козёл падает на землю и затихает, его кровь, вытекая, продолжает образовывать вокруг него лужу. Нож так и торчит из его горла.

Я вскидываю голову в тот момент, когда Доминик вытирает рукавом кровь со своего лица. Адреналин внутри меня подскакивает до немыслимых высот. Меня даже трясёт от потрясения и восхищения, а также от сильнейшего возбуждения. Я встаю на едва держащие меня ноги. Доминик напряжённо следит за мной, вероятно, ожидая истерики. Боже мой, он так красив сейчас. Покрыт кровью врага, который готов был убить меня. Мой герой. И в этот момент я больше не могу сдерживаться. Это тот момент, которого я безумно ждала. Отталкиваюсь от земли и прыгаю на Доминика. Он, удивляясь, успевает подхватить меня. Обхватываю ногами его бёдра, моё платье задирается и оголяет ягодицы. Туфля падает из рук Доминика, когда я впиваюсь ему в губы. В эти наглые губы.

Моя голова кружится от похоти. Его одеколон, аромат крови, его твёрдое и большое тело. Я хочу всё. Буквально всё. И этот поцелуй, одержимый, горячий и грязный сводит меня с ума. Доминик запускает пальцы в мои растрёпанные волосы и сжимает их, так грубо, отчего я издаю стон ему в губы. Он пользуется этим и врывается в мой рот языком. Он ласкает меня им, придерживая за оголённые ягодицы. Мы целуемся страстно, на грани удовольствия и боли. Он кусает меня, царапая зубами мои губы, а я посасываю его нижнюю губу, а потом снова и снова. Это безумие делает меня настолько возбуждённой, что можно умереть. Желание причиняет мне настоящую боль. Внизу живота всё кипит, мой клитор пульсирует, требуя немедленного внимания.

— Я хочу тебя… ты такой горячий, чёрт возьми, — бормочу, целуя его подбородок.

— Лейк…

— Заткнись, Доминик, и трахни меня. Сейчас же. Быстро. Я хочу тебя, ты такой сильный, такой… боже мой, ты убил. На тебе кровь… и это так сексуально. — Пропускаю его мягкие волосы через свои пальцы, и они окрашиваются кровью.

— Ты такая требовательная, и ты, блять, без трусиков, — бормочет он, быстро куда-то направляясь.

Поднимаю голову и, улыбаясь, смотрю ему в глаза.

— Чтобы доступ ко мне был быстрее.

Доминик дёргает меня за волосы и снова целует. Я задыхаюсь от его губ и от силы, которую он излучает. Моё тело ударяется о холодный металл, и давление тела Доминика становится сильнее в самых нужных местах. Я издаю стон, потираясь о него. Мои руки блуждают по его спине, по мышцам рук под тканью, по его груди. Он целует мой подбородок, стискивая мою талию. Его язык скользит по моей шее, и я выгибаюсь. Перед глазами всё плывёт. Я готова…

— Ну, пиздец. Вы серьёзно? На парковке? Давайте в машину хотя бы, извращенцы, — где-то далеко для меня раздаётся бубнёж Лонни.

Доминик хватает меня, и мы оказываемся на заднем сиденье машины. Мы не разрываем губ, когда я седлаю его и чувствую член между своих бёдер. Твёрдый, готовый, истекающий для меня. Господи.

— Вы раните мою детскую психику, к слову.

Провожу ладонями по груди Доминика, опускаясь ниже к его брюкам.

— Вы могли бы сначала помыться. Вы оба в крови… это мерзость. Это же… фу, как вы можете. Вдруг этот мудак чем-то болел, а вы лижитесь, как подростки.

— Лонни, заткнись!

— Заткни рот!

Мы оба кричим ему.

— Какие мы нежные, — фыркнув, Лонни включает громко музыку.

— Мы можем убить и его? — шепчу я, расстёгивая ремень на брюках Доминика.

— Он мне как бы нравится. Может быть, побьём его? — Доминик ищет на спине застёжку от платья, но её нет.

— Просто дёрни вниз, — подсказываю я, посасывая его губу.

Доминик грубо хватается за платье и дёргает вниз, платье даже рвётся. Моя грудь выпрыгивает прямо ему в руки.

— Блять, она охуенная, куколка. Она такая мягкая, — бормочет он, сжимая мою грудь. — И мне это не нравится.

— Что? — замираю, озадаченно глядя на Доминика. Я уже расстегнула его ширинку, уже ощутила жар его твёрдого члена.

— Я не хочу, чтобы он видел всё это, — цокает Доминик и быстро снимает с себя грязный пиджак. Он заставляет меня надеть его на себя и улыбается.

— Теперь я могу порвать всё на хер. —