Наши запреты - Лина Мур

Он хватается двумя руками за платье и тянет его в разные стороны. Моё тело дёргается от каждого агрессивного толчка, когда моё платье рвётся. Это так заводит. Я хватаюсь за плечи Доминика, пока он не доходит до конца, и оказываюсь абсолютно голой прямо перед ним. Он облизывается и приоткрывает губы.

— Хочу тебя всю вылизать. Всю, — произносит он, сжимая в своих руках мою грудь, и крутит соски. Я вздрагиваю от удовольствия, жара внутри и с тихим стоном выгибаю спину. Доминик облизывает мою шею, опускаясь к груди. Он цепляет языком сосок, толкая меня ближе к грани. Его руки блуждают по моему телу. Он хватает, то мои ягодицы, то талию, то дёргает за волосы, словно не может определиться, где бы ему оставить следы своих пальцев.

Меня всю дерёт внутри от желания быть наполненной. Я уже полностью впитала аромат Доминика. И мне мало. Машину подбрасывает на кочке, скорость повышается. Я подпрыгиваю и падаю снова на твёрдый член Доминика, ещё скрытый брюками. Доминик впивается в мои губы, а я полностью вытаскиваю его горячий член. Он твёрдый и влажный. Желание облизать и попробовать его крутится в моей голове. Вкусить этот терпкий вкус Доминика. Но это потом. Потом… Немного привстаю, Доминик обхватывает меня за талию, кусая за губу. Издаю стон, резко насаживаясь на его член. Распирание, боль и полное удовольствие. Меня растягивает настолько, что я не сдерживаю вскрик.

— Блять… господи, — бормочет Доминик, приоткрыв губы.

Отчаянная необходимость двигаться. Музыка, какой-то рок, разрывает мои перепонки. Я приподнимаюсь и снова резко опускаюсь на его член, полностью вбирая в себя. Смазываю, лаская внутри.

Я задыхаюсь, когда смотрю в глаза Доминика. Кажется, я теряю себя. Ничего больше не важно. Пятна крови на его лице и белой рубашке так заводят. Я сдаюсь. Доминик словно чувствует это и забирает контроль. Я ещё борюсь, когда он обхватывает меня за шею и талию, приклеивая к себе, заставляя не двигаться, дёргая бёдрами вниз и наверх. Я охаю и жмурюсь от этой грубости.

— Проси. Умоляй меня. Ты знаешь что хочешь, Лейк. Скажи, — требует он, и его пальцы до боли стискивают мою шею.

— Трахни меня… пожалуйста, — шепчу, цепляясь за его плечи. — Трахни. Наполни. Убей на… на хрен. Сейчас. Мне это нужно.

— Так? — Доминик начинает трахать меня.

Удивительно, что он подо мной, но всё контролирует. Его бёдра вбиваются в меня, жар наполняет моё тело. Боль отходит на второй план, и я лишь растворяюсь в животном желании.

— Да! Боже, да! Доминик, да! Сильнее! — выкрикиваю я.

Нахожу губы Доминика, но я так увлечена тем, как Доминик вбивается в меня, вынуждая конвульсивно содрогаться на его толстом члене. Он растягивает меня с каждым толчком. Я дышу горячим воздухом в губы Доминика, не способная сдержать стоны, вскрики и мольбы.

Он так быстро двигает бёдрами, его движения с маленькой амплитудой, что это закручивает спираль внутри меня. Цепляюсь за волосы Доминика, приоткрывая рот от невозможности даже стонать. Он выбивает из меня весь кислород и входит так глубоко, что мне больно и приятно. Его пальцы оставляют синяки на моей талии. И это всё перебрасывает меня за грань. Я кричу, когда оргазм накрывает меня, сжимаясь вокруг члена Доминика. Он стонет, пытаясь дёрнуться, но я стискиваю его, жмурясь от удовольствия. Моё тело становится таким чувствительным, что я чувствую, как мои твёрдые соски трутся о ткань рубашки Доминика. Они касаются пуговиц, и я вздрагиваю снова и снова, прижимаясь к его губам. Я медленно целую его, находясь в послеорагазменной дымке.

— Мы на месте…

— Наконец-то, блять, — рычит Доминик мне в губы. — Я ещё не закончил с тобой, куколка. Но кончаешь ты охуенно.

Доминик хватает меня за талию и, прижав к себе, выходит со мной, всё ещё сидящей на его члене из машины. Прохладный воздух касается моих бёдер, Доминик целует меня, и я тону. Он несёт меня в дом, ногой ударяет в дверь, отчего его член дёргается внутри меня. Раздаётся хруст, и я понимаю, что он просто выбил чёртов замок. Дверь бьётся, когда он прижимает меня к стене и срывает с меня свой пиджак. Моё тело ударяется, и это восхитительно. Он поглощает мой рот, трахая меня языком и медленно скользит внутри меня. Я дёргаю его рубашку в разные стороны, вырывая из его груди низкий стон. Пуговицы разлетаются в разные стороны. Сняв с него рубашку, я наслаждаюсь его телом. Теперь я могу позволить себе это сделать.

— Сними меня с себя… я хочу отсосать тебе. Сейчас, — прошу я.

— Куколка, ты это сделаешь, когда я прикажу, — усмехнувшись, он обхватывает меня снова за ягодицы и несёт дальше. Мы бьёмся о косяк, отскакиваем от него, как мячик, и через секунду я падаю на спину, пожираемая губами Доминика.

Прохладные простыни ласкают мою разгорячённую кожу. Доминик снова начинает трахать меня глубокими толчками, от которых я вновь и вновь теряю себя. Я полностью отдаюсь наслаждению и блуждаю руками по его телу, спине, мышцам, перекатывающимся под моими руками, пока не достигаю брюк на его заднице. Запускаю под них руки и впиваюсь в них ногтями.

— Сильнее, — прошу я. — Ещё…

Он погружается в меня снова. Чёрт. Я не в силах перестать стонать и охать. Хочется просить ещё и ещё, только бы это никогда не заканчивалось.

— Я больше не могу…

— Можешь. Ты можешь, — рявкает Доминик и выходит из меня. Он резко переворачивает меня на живот и ставит на колени. Я упираюсь руками в постель, сжимая одеяло пальцами.

— Ты только посмотри на себя, куколка. Такая мокрая и розовая для меня. А твоя задница просто умоляет меня сделать её ещё более розовой, правда?

— Да… да, — хриплю я.

Доминик поглаживает ладонью мои ягодицы и затем ударяет по ним. Сильно. Я взвизгиваю и выгибаюсь от боли, моментально растёкшейся по моему телу. Доминик снова опускает ладонь на другую ягодицу, и она вспыхивает яркой и сладкой болью. Скулю, жмурясь от удовольствия.

— Какая хорошая задница, Лейк. Ты хочешь, чтобы я сдерживался? Чтобы остановился?

— Нет… нет, не делай этого. Полная сила, Доминик. Полная… мать его…

Кричу, когда он бьёт ещё мощнее по уже горящей ягодице. Мои руки дрожат, всё внутри сжимается от боли. Тело натягивается, и я опускаю голову ниже, тяжело дыша.

— Проверим, насколько ты мокрая, Лейк?

— Очень…

— Блять, куколка, — Доминик проводит членом по моему входу и размазывает влагу, достигая анального отверстия.

Распахиваю глаза, когда он давит туда головкой.

— Боже… боже мой, — скулю, до боли сжимая одеяло своими одеревеневшими пальцами. Но Доминик ослабевает давление, опускаясь снова ниже.

— Нет, сегодня я хочу только эту дырочку, Лейк. Но завтра или в любой другой день я возьму всё. Ты же дашь мне это?

— Да… боже, да, просто трахни меня, — прошу я.

Он играет со мной. Его член скользит, касаясь моего клитора, и я вздрагиваю.

— Ты в любой момент дашь мне доступ в этой потрясающей киске, да, Лейк? Даже если вокруг будут люди?

— Да… пожалуйста… засранец…

Он смеётся, шлёпая меня по ягодице. Я вздрагиваю от очередного всплеска боли, но мои ноги раскрываются шире для него.

— Она пульсирует, приглашая меня, Лейк. Твоя дырочка умоляет меня растянуть, порвать, трахать её и упиваться ей.

Сжимаю губы от желания заорать от нетерпения. Доминик, наконец-то, входит в меня, и мы одновременно издаём стон. Он начинает медленно двигаться внутри меня только головкой члена. Я выгибаю спину, пытаясь дёрнуться назад, но он удерживает меня.

— Послушай, Лейк, как ты хлюпаешь на мне. Слышишь?

— Да.

— Что именно тебя возбуждает? Я или то, что я убийца? То, что я могу убить даже тебя? Прямо сейчас. Я возьму нож и перережу твоё