Девятый муж не нужен - Мила Морес

Беловолосая голова прижимается к моему животу, слегка трётся, требуя ласки и нежности, а я стою истуканом, не понимая, что происходит.

— Прости меня, — бормочет и целует мой живот. — В твоем мире ведь так просят прощения? И предложение делают так, я знаю, Дес говорил. Ты удивительная женщина, Надя. Я даже не мечтал о такой ильфги. Не знал, что так бывает. В моих юношеских мечтах было всё примитивно. Мне нужна была просто женщина. Мягкая, податливая, красивая. А ты другая… И я, как юнец, думаю, как к тебе подойти, как влюбить в себя… Хочу, чтобы ты любила меня, как одного из них. Хочу, чтобы с такой же нежностью ты смотрела на меня. Я вижу твой взгляд через чужие глаза и сгораю, потому что смотришь ты на другого. Я травлю их своей болью, подло мщу за то, что ты не любишь меня. А они вроде и ни при чём… Я это понимаю, но не закрываю свои чувства, наоборот, отдаю все. Сначала было больно от осознания, что мне придётся делить свою ильфги с другими, а теперь невыносимо оттого, что ты меня не любишь. Скажи, Нэйди, — Аир поднял голову, смотрит на меня снизу с болезненной печалью, — ты сможешь полюбить меня?

На глаза выступили слёзы ещё на середине монолога Аира, а в конце я зависла, как старенький компьютер. Я даже капли с лица не смахнула, они так и покатились вниз, может даже попали на Аира… или Деса.

— Я… — хочу поднять плечи, но они отяжелели.

Со стороны двери раздался пугающий стук, и я вздрогнула, а Аир плотнее обхватил мою талию. Раздался второй стук с большей силой, и я приготовилась услышать очередной такой же, но дверь открылась вовнутрь, а вместе с ней в помещение ввалились Дарисвальд, Вонтер, Тройсен и все по цепочке.

— Какого дьявола?! — слова из уст Вонта сорвались ещё до того, как он увидел, в какой интересной позе мы стоим посреди просторной лаборатории.

— Мы разговаривали, — отвечаю дрожащими губами. — В любви друг другу признавались.

Аир поднял голову, посмотрел на меня то ли с надеждой, то ли с изумлением. Уголки губ дрогнули, а вместе с тем от моего сердца откололась льдинка и растворилась в потоке горячей крови.

— А что это было? — Трой с опаской сделал два шага в нашу сторону.

— Ты объяснишь нам, что всё это означает? — Дар тоже подошёл, но с другой стороны.

Мужчины рассредоточились по кругу, словно пытаясь поймать дикого зверя. У всех настороженные и сосредоточенные лица.

— Я всё объясню, — Аир поднялся.

— Только Десидера освободи, — я прикоснулась к Аиру, слегка погладила сгиб локтя. — Он тоже должен обо всём знать.

— Сделаю вид, что я не ревную, когда ты просишь за кого-то, — Аир склонился к моему лицу, всмотрелся в глаза, словно вблизи сможет увидеть больше. Быстрый язык пробежал по моим губам, и они тут же оказались в жёстком захвате.

Аир целует нахраписто и пылко. Есть ощущение, что он старается вспомнить о нежности, поэтому на мгновение останавливается, пока наши языки соприкасаются, а потом продолжает в своей завоевательно-исследовательской манере.

От поцелуя кружится голова, и я неуверенно давлю ладошками в грудь Деса.

— Ладно, включу его, — Аир подчеркнул, что он мне поддаётся, и продолжил волнующим шепотом. — А вечером я хочу услышать, о каких таких признаниях ты говорила.

Аир отошёл от меня и остановился около знакомой доски. Его телодвижения стали дёрганными, словно внутри ведётся бойня, и только спустя три минуты Десидер и Аир договорились между собой и будто смирились с присутствием друг друга в одном теле.

Мужчины расселись по разным поверхностям, я заняла место за партой. Рядом со мной Дар поставил стул и присел на его край. Когда с размещением было покончено, все взгляды устремились на Аира, который уже сбросил свою маску и предстал в облике Десидера.

— Тридцать лет назад я повторял ритуал призыва ильфги, — начал Аир, глядя мне в глаза. — До этого я многократно пытался, будучи живым и даже духом. Пытался, отчаивался и снова пытался спустя долгое время. Я заучил весь справочник женских имён Айнхаллы, поэтому каждый последующий раз взывал по памяти, но ни одного совпадения не было. Мои собратья-айраконы тоже пытались. И мы пришли к выводу, что дух не может призвать живую ильфги. Это было ясно всем, но я не мог сдаться. Когда все прекратили попытки, я продолжал приходить сюда и искать новые способы. Однажды, как просветление, мне пришла мысль: а что если моя ильфги не в Айнхалле? Вдруг каким-то образом её занесло на другую планету? Это казалось бредом, но я ухватился за мысль, и даже нашёл в справочниках предыдущего владыки легенду об уникальной ильфги, которая пришла из другого мира. Это была детская сказка, но я в неё поверил. И начал новый ритуал призыва. Я непрерывно взывал три недели. Без имён, только с обращением к особям женского пола. Мои требования были просты: одинокая женщина с желанием любить. С началом четвёртой недели ритуал прервался, потому что мне не хватало сил, чтобы его поддерживать. И я снова впал в отчаянье. А потом случилось нечто непостижимое… Небо стало чёрным. Чернота держалась три дня, а потом обрушилась на наши земли метровыми каплями. Они падали на лёд, ползали, взлетали и снова падали. Сначала казалось, что это жидкость, некая вязкая субстанция, возможно, космические отходы. Но пятна оживали, метались в поиске чего-то. Вы уже поняли, это и были гесейры.

Аир затих, и в этом молчании только я почувствовала вину и сожаление.

— И что было дальше? — Вонт не выдержал затянувшейся паузы.

— Я пытался вступить с ними в контакт, но ничего разумного в ответ не получил. Моей смекалки не хватило, чтобы создать женское тело, как это было у предков при стандартном призыве ильфги. Возможно, сделай я это, дальше не случилось бы столько непоправимого… Но я не понял, что это и есть те женские особи, которых я сам призвал. Какое-то время они стелились по нашей земле, а потом начали продвигаться в сторону рубежа с Айнхаллой. Я был уверен, что они наткнутся на магическую стену, которую нам за много веков не удалось разрушить. Но гесейры пролетели сквозь неё, поднялись в небо. Они собирались покинуть планету, но… увидели женщин. Что было дальше, вы знаете.

— Ты чёртов ублюдок! — Дар резко поднялся, двинулся на Десидера, я побежала следом, ухватилась за тяжелую татуированную руку.

— Дар, уже поздно кого-то винить. Слышишь? Поздно.

Дар остановился, трагично опустил