Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

* * *

Жизнь у меня стала весьма специфической.

Во-первых, несмотря на злобные взгляды, которые я ощущала буквально кожей, ко мне перестали цепляться. Никто больше не смел повысить на меня голос. Никто не говорил грубого слова, не тыкал в несуществующие недостатки моей работы, не нагружал сверх меры.

Теперь понятно почему — потому что у меня статус. Честно говоря, всё это страшно тяготило, но я старалась быть рациональной. Во мне восставала всего лишь глупая человеческая гордость, потому что статус-то ненастоящий, и я ощущала себя фальшивкой. А я ненавижу это чувство.

Я не фальшивка. По жизни всего добивалась собственными руками. Всегда. Вся моя жизнь была наполнена трудом и плодами собственного труда. А здесь — ложь, в которую меня облачили, как в спасительный щит.

Впрочем, лучше уж так, чем оказаться в лапах того же Сергея Антоновича или остаться без работы. Я хочу работать в этом медицинском комплексе, хочу изменить жизнь несчастных больных, которые оказались в руках монстра.

Два дня я не видела Романа Михайловича. Делала свою работу, по вечерам возвращалась в комнату, слушала восторженные истории из уст Василисы, которая оказалась очень простой девушкой и относилась ко мне с большим уважением.

На третий день я отчаянно затосковала и решила сходить навестить профессора Уварова. К нему было не так-то просто попасть. Врач, наблюдающий за ним, несколько раз отправлял меня восвояси, говоря, что мужчина стар и нуждается в отдыхе, а все эти разговоры ему ни к чему.

Попыталась попасть в его лабораторию, но ключ, который я до сих пор носила в своём потайном кармане, уже не подходил. Замки сменили. Я приуныла окончательно, ощущая свою жизнь какой-то бесполезной. Привыкла быть активной, создавать что-то новое. Хотелось делать хоть что-то полезное, пока есть время.

Именно поэтому вечером третьего дня я вернулась в свою комнату в весьма унылом настроении. И вдруг послышался стук в дверь. Василиса встрепенулась, открыла её — и замерла, с восторгом разглядывая Романа Михайловича.

Одет он был просто шикарно: камзол с золотыми пуговицами, белоснежная рубашка с высоким воротником, начищенные сапоги и штаны в обтяжку, подчёркивающие его крепкие, сильные ноги.

Я уставилась на него в немом изумлении.

— Аннушка, — произнёс он чрезвычайно мягко, чем меня глубоко шокировал, — я приглашаю тебя сегодня на совместный ужин. Собирайся, буду ждать тебя внизу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Улыбнувшись ещё шире, он развернулся и ушёл. А у меня просто отпала челюсть.

Василиса, как только прикрыла дверь, заверещала от радости, будто на ужин пригласили нас двоих.

— Как здорово! — Она начала прыгать, словно ребёнок, хлопая в ладоши. — Как романтично! Я сама видела своими глазами! Да вся женская половина комплекса умрёт от зависти — ведь я была невольным свидетелем такой сцены!

Я её почти не слушала. Что на Романа Михайловича нашло? «Аннушка»? Ужин? Он что, собирается отыгрывать свою роль до конца? Но зачем? Или ему это действительно нужно?

Сердце предательски ёкнуло, но я тут же болезненно ущипнула себя за ногу.

— О чём ты думаешь, Анна Александровна? — прошептала раздраженно самой себе. — Не дури. Вся эта романтическая муть не для тебя. Очнись!!! Он княжич, самый настоящий принц из сказки. А принцы на золушках не женятся.

Да и золушка — это совсем не тот персонаж, которым я хотела бы быть…

Глава 47 А она красивая

Я надела обычное платье. Конечно, оно могло считаться нарядным для девицы моего круга, но на аристократку не тянуло. Однако, ввиду отсутствия чего-то другого, под тёплый старенький плащ с капюшоном я надела именно его.

Когда вышла во двор, пряча руки в меховую муфту, Роман Михайлович слегка нахмурился. Карета, ожидавшая нас, стояла поодаль. Он шагнул ко мне и осторожно уточнил:

— А у вас нет плаща потеплее? Кажется, погода нынче уже не та.

Я хмыкнула.

— Во-первых, — произнесла я, — как удивительно вы играете словами. Только что называли меня на «ты», теперь снова на «вы». Уж определитесь…

Роман Михайлович слегка смутился.

— Простите, Анна. Я играю роль вашего жениха перед окружающими, поэтому смею называть вас на «ты»… в определенных моментах. Если вас это удручает, мы можем оставить более официальную форму обращения.

— Мне, в общем-то, всё равно, — прервала я его. — На «ты» так на «ты», на «вы» так на «вы». Делайте, как вам угодно.

— Хорошо, — Роман Михайлович склонил голову.

А я почувствовала очередной всплеск досады. Какой официальный и отстранённый! Хотя это отличное напоминание о том, что всё между нами не настоящее.

— Давайте останемся друг для друга на «вы», — вдруг решила я, ощущая, что так расстояние между нами будет достаточно далёким.

— Хорошо, — согласился Роман Михайлович. — Однако вернёмся к вашему одеянию. Мне кажется, вы одеты очень не по погоде, и это промах с вашей стороны…

Я скривилась.

— Знаете, Роман Михайлович, вы взрослый, образованный, где-то, наверное, гениальный молодой человек… — он удивлённо распахнул глаза, — но вы порой настолько слепы к очевидным вещам, что у меня не хватает слов.

Он помрачнел, а я продолжила:

— Этот плащ — всё, что у меня есть. Я не вашего круга, Роман Михайлович, и одежды у меня не так много. Вам нужно как-то к этому привыкнуть.

Вот тут-то молодой человек покраснел. Я заметила это даже в полумраке.

— Ах, простите, — произнёс он. — Действительно, мой недосмотр. Вот, возьмите!

Он стянул свой длинный, шикарный плащ, подбитый мехом белой лисы, и накинул мне на плечи, оставшись в одном камзоле и рубашке.

— Нет-нет! — возмутилась я. — Я не это имела в виду…

— А я имею в виду именно это! Не противьтесь, — он начал завязывать тесьмы у моего горла с очень хозяйским видом.

Я поймала себя на том, что от моего сарказма не осталось и следа.

— Пойдёмте, — сказал молодой доктор, схватил меня за руку и подвёл к карете. Помог забраться, после обошёл и сел рядом.

Мне было ужасно неловко.

— Но вы ведь замёрзнете… — начала я, однако он требовательно поднял руку, останавливая готовый сорваться с губ словесный поток.

— Послушайте, я не могу позволить вам испытывать неудобства, особенно тогда, когда сам позвал вас на увеселительное мероприятие. Давайте оставим ненужные споры. В карете нормальная температура. В ресторане будет не хуже. К тому же я мужчина — что со мной может случиться?

Я посмотрела на него с неудовольствием.

— Как будто мужчины не болеют… — пробормотала язвительно.

— Мужской организм крепче женского, и это факт, — добавил он с таким самодовольством, что я вспыхнула.

— С чего вы это