Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

— Тимар... тимарная система, — выдохнула Лера, я улыбнулся, поглаживая щеку.

— Желание…

В её глазах не было уже ни капли стеснения. Она отчаянно прошептала:

— Войдите... войдите в меня.

Сегодня я этого не планировал, но все в моей крови поглотило бурлящей лавой притяжения к этой женщине. Я слегка надавил головкой на вход, только надавил, ощущая, как её мышцы обхватывают меня. Лера застонала от этого давления без проникновения, её голова откинулась назад.

— Смотри на меня, — зарылся пальцами в ее волосы, возвращая к себе. — Не закрывай глаза.

Она послушно встретила мой взгляд, и я начал медленно входить, она растягивалась вокруг меня, была очень горячей, но при этом невероятно тугой. Лера вскрикнула, не от боли, я четко считывал, что боли нет, только от наполненности. Но мне пришлось зажать ей рот ладонью, потому что через гостиную в гостевой спальне спал Миша.

Лера с придыханием выдыхала мне в ладонь, её глаза были огромными голубыми омутами удовольствия. Я прижался лбом к ее груди и вошёл до конца, замирая, впитывая то, как она вся пульсируют вокруг меня. Лера была такой узкой, что я сам едва сдерживал стоны.

Выдохнул, приподнимаясь, и начал двигаться, выходя почти полностью и снова погружаясь. Каждое движение моих бедер навстречу заставляло её глаза закатываться. Я убрал ладонь с её рта, и она прикусила собственную ладонь, чтобы не вскрикнуть.

— Нужно лучше формулировать свои желания, девочка, — прошептал и вышел из неё полностью.

Лера замерла на секунду, а потом из её груди вырвался жалобный стон. Она протянула ко мне руки, и её губы шевелились:

— Не надо, — прошептала Лера. — Пожалуйста, не уходи. Я прошу тебя, Вадим.

Я сжал её затылок одной рукой, притягивая к себе для поцелуя, и одновременно вошёл одним глубоким движением, ударяя наши бедра. Лера вскрикнула мне в рот, и я проглотил этот крик. Я начал двигаться уже быстрее, она попыталась подстроится под меня, двигая бедрами в такт.

— Вот так, — прошептал, отрываясь от её губ. — Вот так, девочка. Умница. Хочешь еще?

— Да, — простонала Лера, хватаясь за мои плечи. — О да, Вадим…

Я взял её за бёдра, вбиваясь в лоно быстрыми хлопками. Лера кусала свою ладонь, сдерживая громкие звуки. Доводил её до края и отступал, снова и снова, пока она не начала хныкать от перенапряжения, её бёдра беспорядочно подмахивали, пытаясь ускорить наступающий оргазм. Она умоляла меня взглядом довести ее до вершины.

Поднял ее ладошку и прижал к своей щеке, вошёл в неё широким размахом. Её тело выгнулось дугой, глаза закатились, и она задрожала в моих руках, я склонился, впиваясь в припухшие губы поцелуем, она застонала мне в рот, прижимаясь всем телом, её оргазм и длился, волна за волной.

Я не выдержал этого небесного зрелища, её влажных щёк, вздымающейся груди, её лона, которое сжимало меня в агонии блаженства. Еще несколько толчков, и я излился внутрь, сдавленно ругаясь по-татарски.

За талию приподнял ее, усаживая, меняя угол. Она всхлипнула, дернув бедрами на члене еще раз и упираясь влажным лбом мне в плечо, пока я заполнял ее горячим семенем.

Лера обмякла, обессилев, быстро-быстро дыша мне в шею. Я погладил её по спине, ниже, поднялся выше к мокрым прядям волос. Она все еще подрагивала и жалась ко мне в объятия.

— Тише, — прошептал ей в волосы. — Тише, девочка. Всё хорошо.

Я осторожно вышел из неё и поднял Леру на руки, она обняла меня за шею, уткнувшись лицом в плечо.

— Урок на сегодня окончен, — поцеловал ее макушку. — Ты отлично справилась, җаным.

Лера засмеялась, всхлипывая одновременно, и я прижал покрепче к себе своё счастье.

— Идём в душ, — она согласно промычала, я направился к двери.

В ванной сначала включил воду, регулируя температуру, и поставил Леру под струи. Она сразу же прижалась ко мне, в неге прикрывая глаза, так что я сам намылил мочалку и провел по груди, омывая пеной округлости и спускаясь к животу.

— Завтра тебе к врачу с Мишей? — спросил её, целуя в плечо.

Лера кивнула, зевнув.

— Я поеду с вами, — взял шампунь для волос.

Она попыталась возразить, но я поцеловал её, заглушая протест.

— Я сказал — я еду, — прошептал, слизывая капельку воды.

Лера помолчала, но кивнула, на губах у нее появилась нежная улыбка. Я улыбнулся в ответ, мочалка, забытая, упала на пол, я приподнял Леру под ягодицы и прижал к кафелю, заставляя обнять меня ножками.

Судорожный выдох мне в губы, и я вновь вхожу в её горячее лоно, осыпая плечи поцелуями.

Глава 23. По-настоящему?

Лера

Манную кашу нужно постоянно помешивать, иначе будут комочки, которые Миша терпеть не может и выковыривает их ложкой, оставляя половину завтрака нетронутой.

Мне понадобилось месяц, чтобы одной рукой делать идеальную кашу, а другой успокаивать хнычущего сына, который постоянно был у меня на руках. В какой-то момент после травмы Миши я поняла, что спокойно могу спать стоя, потому что из-за постоянных болей в первые несколько месяцев сынок выкрадывал буквально несколько часов сна, в которые спать мне почти не удавалось, потому что были другие дела.

И вот сейчас я стояла у плиты, мешая деревянной ложкой густеющую кашу в кастрюльке и пытаясь не заснуть на ходу. Только… в этот раз спустя столько лет… я была счастлива до небес. Кажется, чихну — и взлечу над полом.

Веки наливались свинцом, зевота подступала к горлу каждые тридцать секунд, и я в который раз за утро потёрла лицо ладонью, пытаясь взбодриться. Ночь была... короткой. Очень короткой.

Вадим Дамирович разбудил меня после полуночи, потом ещё раз в постели ближе к трём, а в шесть утра Миша проснулся и захотел в туалет, я помогла ему, уложила обратно, но сама уже не смогла уснуть.

Сейчас было начало девятого, за окном ещё даже толком не рассвело, серое зимнее утро обещало снег, а я варила кашу в чужой квартире, одетая в футболку мужчины, который... который...

Господи, кто он мне вообще?

Любовник? Нет, это слово звучало слишком легкомысленно для того, что между нами происходило. Ну… мне так кажется. Мне так… хочется.

Мужчина, с которым я живу? Формально да, но это тоже не отражало сути. Мужчина, которого я люблю? Да. Безоговорочно да. Но любит ли он меня? Я призналась, выдохнула эти слова в панике и отчаянии, а он... он ничего не сказал в ответ.

Может, для него