Падение вверх - Татьяна Владимировна Кадуцкая

— Он же согласился с условиями завещания. Теперь поздно протестовать... Мало ли где ты взяла деньги. Вдруг тебе родители оставили? — она посмотрела на подругу. — Кому ты вообще говорила о наследстве?

— Никому.

— Вот и не говори, — Беспрозванная нахмурила брови. — Лучше закажи хорошую магзащиту, чтобы никто не влез сюда, пока ты в школе.

Лилея хмыкнула, кивая на соседский дом.

— Считай, у меня уже есть лучшая охранная система. Думаешь, кто-то рискнёт сюда залезть, зная, что рядом дом туза?

Тогда они посмеялись, но, уходя, Дамаскинская всё-таки поставила «охранки» на окна и двери, причём привязала их к дому Атталя. Теперь, если кто-то рискнёт влезть внутрь, обязательно встретится с разгневанным соседом. Слегка вредничать с Жюстом Лилее нравилось. А тут ещё и польза будет!

В изоке в школе началась сессия — самая горячая и ответственная пора для студентов. Как бы серьёзно они ни занимался в течение года, а перед экзаменами всё равно трусили и переживали. После очередных занятий с директором Лилея попросила передышку.

— У меня первый экзамен по проклятиям. Надо серьёзно готовиться.

Ведьмак согласно кивнул и объявил:

— А это последнее наше занятие в учебном году. Сдавай сессию и отдыхай. Ты заслужила, Лили.

После сеченя он так и обращался к ней на «ты». Девушке нравилось, они словно стали ближе, роднее. Неожиданно мужчина протянул ей длинный футляр, обтянутый тканью.

— У тебя недавно был день рождения. Это подарок, — он улыбнулся. — Открой же!.. Надеюсь, что угодил.

Ведьма достала красивый кружевной веер.

— Это очень мило и… неожиданно.

Гордей Карицкий положил подбородок на сцепленные пальцы.

— Не подумай ничего дурного! Мне просто хотелось, чтобы ты улыбнулась.

— Чудесный подарок! — она послушно изобразила улыбку. — Благодарю вас!

— Иляна тоже любила подобные женские штучки. Она была той ещё модницей. Думаю, ей бы хотелось поздравить тебя.

Лилея положила веер в футляр. Получать подарки, безусловно, было приятно, но вот даритель... А может, всё куда проще и господин директор решил поддержать её, заменив Иляну? Иначе к чему была его последняя фраза?

— Мы, мужчины, такими глупостями не страдаем, — усмехнулся Жюст Атталь, узнав историю с веером. — Мы делаем подарки тем, кто нам выгоден, или тем, кто нам дорог.

— Какая от меня выгода Карицкому?

— Ну!.. Соображай, ты же умная! — подтолкнул её ведьмак. — Если выгоды никакой, то остаётся одно — личный интерес.

Дамаскинская отмахнулась:

— Мы три года знакомы — и ничего!

— За эти три года ты из желторотого, взъерошенного птенца превратилась во вполне себе такую лебёдушку.

Она покосилась на соседа, не зная, как реагировать на этот своеобразный комплимент.

Их отношения с Атталем крепли, переходя на какой-то новый уровень. Это не было абсолютное доверие, но к мнению ведьмака Дамаскинская однозначно прислушивалась. Однако когда он попытался опять свернуть на романтическую стезю, обрубила сразу.

— А как там Катуся?

— Какая Катуся? — не понял Атталь, а потом вспомнил: — Ах, эта… Не знаю. Живёт, наверное, гуляет. Или её гуляют.

Лилея без злости стукнула его по плечу.

— Похабник! — и уже на полном серьёзе ответила на предложение ведьмака. — Я не хочу стать для тебя ещё одной Катусей, которую ты через полгода даже не вспомнишь.

— Но…

— Жюст, если люди созданы друг для друга, то они чувствуют это сразу, а не спят с тем, кто под руку подвернётся: хоть девица из таверны, хоть залётная соседка.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — не поверил Атталь.

Лилея отвлеклась на слугу, который принёс им жареное на огне мясо. Подождала, пока ей нальют сок, а мужчине — вино, и ответила:

— Я верю в любовь… Сама поражаюсь, как после всего, что было, но верю! И слава Живе! — она зажмурилась. — Но я не верю, что можно скакать по чужим бабам, если твоё сердце кем-то занято.

— Да твою ж мать!

— Стоп! — Лилея вскинула руку. — Давай не будем ругаться. Может, у тебя и проснулись настоящие чувства, только во мне они сдохли. А из дохлого барана вкусный кебаб не получится, — она кивнула на блюдо с мясом.

* * *

Тем не менее, вернувшись после каникул в Старый двор, Дамаскинская по-другому взглянула на своего директора. То, что ведьмак — привлекательный мужчина, она отметила давно, ещё когда он поздравлял первокурсников с поступлением в высшую школу. Тогда этим всё и ограничилось. Карицкий был для Лилеи директором, наставником, советчиком, но никак не предметом воздыханий… до недавнего времени. Теперь же девушка стала подмечать то, на что раньше не обращала внимания. Его частые улыбки, адресованные именно ей, пристальные взгляды, выцепливающие девичью фигурку, где бы она ни появилась — в школьном коридоре, во дворе или в городе. Мужчина словно чувствовал ведьму и всегда реагировал на неё. Он исподволь интересовался жизнью Лилеи, причём не только той, что касалась учёбы. Помог с оформлением наследства, найдя хорошего нотариуса, незаметно выпытал, есть ли у неё тёплая одежда к зиме. А когда Лилея во время практического занятия намудрила с заклинанием и попала в лазарет, навестил и помог справиться с откатом. Раньше девушка не придала бы этому значения, найдя разумное объяснение, а теперь ей во всём виделся романтический подтекст. Эти подозрения окрепли, когда Карицкий начал регулярно делать подарки к праздникам. Как оказалось, тот веер стал первым, но далеко не последним сюрпризом. Вещи всегда выбирались красивые, но не очень дорогие, чтобы Лилея не чувствовала себя обязанной и просто порадовалась, как радовалась подаркам друзей. Однако на дружеские их отношения с директором не походили от слова совсем. Если с друзьями Дамаскинская могла расслабиться и даже выпить вина, зная, что Милорад не подпустит к ней никого чужого, то Гордея всё же разумно опасалась.

Лилея вспомнила их случайную встречу в Барангане этой весной. С подачи Брия вся компания отправилась на турнир по тварду. Парни болели за местную команду, а потом так бурно праздновали победу, что пришлось остаться в городе. Утром девушки со смехом наблюдала не выход, а, скорее, выползание ведьмаков. Лилея, глядя на бледно-зелёные лица друзей, не сдержалась:

— О-о! Ползут наши герои, потрёпанные бурями, но устоявшие!

— Молчи, зараза! — простонал Ленар,