Бывшие. Притворись моей женой - Татьяна Катаева

Я поднял руку и нажал на звонок. Буквально сразу я услышал шаги.

— Кто там? — услышал я её голос, и сразу же стало легче. Как минимум, она тут.

— Доставка, — изменив немного голос, соврал я.

Послышался поворот замка, и через какое-то мгновение дверь открылась. Я не видел этого, но чётко слышал аромат её духов.

— Ого, — сходу говорит она, — да он же огромный. Вы, наверное, ошиблись адресом. Это точно не мне.

— Это же двадцать четвёртая квартира? — хриплю я. Ещё никогда так не приходилось менять голос. Но, кажется, Настя сосредоточена на цветах больше, чем на курьере.

— Да, двадцать четвёртая. Но... можете занести внутрь. Сейчас разберёмся.

— Угу, — мычу я, максимально долго пытаясь шифроваться.

— Тогда, пожалуйста, входите. Обувь снимать не надо. Оставьте его в гостиной. А то я с этим уж точно не справлюсь, — немного растерянно говорит она. — А там карточка есть внутри?

— Настя, кто там? — слышу я ещё один женский голос.

— Это доставка цветов, мама.

Я наклоняюсь, ставлю букет на пол — он рассыпается, розы чуть качнулись, будто и они растерялись. Я готов был поднять глаза, уже зная, что скажу ей первое слово, как вдруг из-за угла доносится тихое, чистое:

— Ма-ма?

Я не сразу понимаю, что это слово обращено к ней. Потом вижу, как из комнаты выбегает малышка — крошечная, босая, в пижамке с зайцами. Волосы белые, как сахар, и глаза… те самые. Голубые, почти прозрачные, будто в них свет живёт. Она бежит к Насте, шлёпает маленькими пятками по полу и прижимается к её коленям.

Настя, будто в замедленной съёмке, опускает взгляд, улыбается — неосознанно, по-матерински тепло.

— Моё солнышко… — тихо говорит она, подхватывая девочку на руки. А потом поднимает глаза и видит меня.

Всё мгновенно ломается.

Улыбка гаснет. Щёки белеют. Глаза — как будто кто-то выдернул воздух из комнаты.

Я стою, будто мне в грудь воткнули лом. Секунду назад я был готов ко всему: к крику, к пощёчине, даже к тому, что она меня выгонит. Но не к этому...

Воздух тяжёлый, я не могу вдохнуть. Сердце — не бьётся, оно просто падает куда-то вниз, вместе со мной.

— На... — вырывается у меня хрип, — Настя?..

Она стоит, сжимает девочку крепче, будто защищая. Не говорит ни слова. Только смотрит. В её взгляде — всё сразу: страх, растерянность, боль и ярость.

Я делаю шаг вперёд — и останавливаюсь. Не могу. Не имею права.

Мир рушится без звука, но я слышу каждый обломок. И вдруг, где-то в груди, появляется холодная мысль, от которой темнеет в глазах:

Это мой ребёнок?

Настя делает шаг назад, крепче прижимая малышку. Я вижу, как у неё дрожат руки, но она держится. А я — впервые в жизни — не знаю, что делать с собственным сердцем, которое, кажется, вот-вот разорвётся.

Оно бьётся так громко, будто пытается вырваться наружу, и я не уверен, выдержу ли этот звук.

Букет валяется на полу. Шипы цепляются за ковёр, как будто хотят удержать то, что уже невозможно спасти.

Красные лепестки рассыпаны у её ног — словно кровь. И я понимаю: вот он, финал всех моих ошибок.

Не выстрел, не удар на ринге, не измена и не предательство. А вот эта картина.

Она — с ребёнком на руках.

Без меня.

Мир вокруг замирает. Я слышу только собственное дыхание, рваное, как будто в лёгких не воздух, а осколки стекла. Я ещё не знаю… Но взгляд Насти говорит сам за себя.

Эта крошка, с её золотыми волосами и бездонными голубыми глазами — как будто отзеркаленное моё прошлое...

Моё сердце падает ниже.

Она — моя. Не знаю, откуда я это знаю, но знаю.

Моя дочь.

Господи.

Я даже не знал, что у меня есть дочь. Что где-то живёт крошечный человек, который носит моё имя в крови. Что она росла без меня, смеялась без меня, плакала без меня.

— Настя, кто это? — появляется в комнате та самая женщина, чей голос я слышал, как только вошёл.

Настя не отвечает сразу. Запинается. Закрывает глаза. Я вижу, как мышцы на лице дрожат.

Как будто каждое слово — нож, который ей приходится вынимать самой. Потом резко открывает глаза и стреляет в меня словами, не мигая:

— Это отец Маши, мама. Назар Демченко собственной персоной.

И в тот миг всё рушится окончательно.

Слово «отец» бьёт в грудь, как пуля.

Маша.

Имя, которое будто выбито на сердце.

Я хватаюсь за грудь, но это не помогает.

Воздух уходит.

Ноги не держат. Я отхожу назад, спиной врезаюсь в стену и сползаю вниз, цепляясь пальцами за штукатурку, как утопающий за воздух.

Перед глазами плывут образы — Настя, беременная.

Настя, одна.

Настя, плачущая.

Настя, та, которую я выгнал.

Которую не услышал.

Настя с младенцем на руках.

И та, которая сейчас держит нашего ребёнка.

Я не чувствую ни пола под ногами, ни собственного тела.

Только боль.

Чистую, сырую, без оправданий.

Такую, от которой не закричишь — потому что дыхания нет.

Я просто сижу на холодном полу, сжимая грудь, и шепчу:

— Господи... что я наделал?..

Глава 48. Анастасия

Прошёл месяц

Ровно тридцать один день с того вечера, когда прошлое ворвалось в мою жизнь — не постучав, не спросив разрешения. Просто вошло, как буря, с запахом роз, разбросанных по полу, и с глазами, в которых горело всё, кроме покоя.

Клянусь, я не была к этому готова. Хотя до этого тысячи раз прокручивала эпизод их первой встречи. Никогда я не доходила до логического завершения этого момента. То на улице он видит нас с дочерью. То приезжает в деревню. И да, в мечтах я этого хотела, в реальности же... Это слишком тяжело.

Я думала, что забуду момент их встречи. Сотру из памяти выражения его лица, полного изумления и боли. Что вытолкаю его, как сон, как кошмар, от которого просыпаешься с криком.

Этот момент, в котором он стоит перед нами — живой, настоящий, не призрак. Это не галлюцинация и уже не сон. Он смотрит так, будто его только что ударили по душе чем-то острым и холодным. Я должна была ощутить в этот момент полную эйфорию и наслаждение. Но увы, ничего кроме острой боли в области сердца я не почувствовала. Наверное, потому что я никогда