Навязчивый мотив. Клуб 27 - Вероника Артт

– Блин-блин-блин… – зашептала я, а затем глянула на Криса. – Не шевелись. Просто лежи и жди. Я вызову скорую. И, пожалуйста, не смей отключаться… и умирать…

Фразу я договаривала уже на бегу.

Я не заметила, как преодолела слуховое окошко и мансардный этаж. Вырвавшись в подъезд, я начала на бегу звать на помощь и стучать в двери, надеясь, что хоть кто-то откликнется, и тогда скорую удастся вызвать намного быстрее.

Но дом молчал. В подъезде стояла оглушительная тишина, разбиваемая только моими торопливыми шагами. Будто весь дом вмиг опустел.

«Он умирает, а всем наплевать…» – обреченно подумала я, чувствуя, как глаза начинает жечь от слез бессилия.

Но, долетев до первого этажа, я едва не сбила с ног человека.

Павел, хмурясь, стоял у приоткрытой двери своей квартиры. На нем была накинута темно-зеленая ветровка, на которой блестели капли дождя – похоже, он только что вернулся с улицы.

– Что проис… – начал спрашивать он, но осекся, стоило ему взглянуть на мое лицо.

– Срочно нужна скорая! – срывающимся голосом крикнула я.

Не задавая лишних вопросов, мужчина распахнул дверь и кивнул, разрешая мне войти.

Я пулей влетела в его квартиру и заметила на трюмо в прихожей старый телефон морковного цвета, оснащенного дисковым номеронабирателем.

Из-за трясущихся рук у меня никак не получалось справиться с аппаратом из далекого детства, поэтому Павел подошел и помог набрать номер экстренной помощи.

Когда на звонок ответили, я сходу, стараясь не торопиться и не срываться на плач, назвала адрес и кратко рассказала о произошедшем:

– Ножевое ранение. – Горло сдавило. – Человек умирает. И еще один с травмой головы. Без сознания.

Услышав, что бригада будет минут через пятнадцать-двадцать, и завершив звонок, я готова была снова рвануть обратно на крышу.

На пороге квартиры сидела черная кошка, глядящая на нас с любопытством.

– Я с тобой, – раздалось за спиной.

Обернувшись, я увидела Павла, в руках которого был небольшой чемоданчик-аптечка.

Спорить я с ним не стала, и мы быстро поднялись наверх.

Увидев, что замок от чердака сбит, усатый мужчина недовольно крякнул, но ничего не сказал.

На крышу я выползла первой – как ни крути, сосед был уже в возрасте – и, пару раз чуть не поскользнувшись, все же добежала до Криса.

Тот полулежа сидел в углу, не шевелясь. Глаза его, стеклянные и ничего не выражающие, глядели на небо, которое было забито бело-серыми облаками. Дождь почти прекратился.

На секунду я с ужасом подумала, что он умер, однако услышав шаги, парень посмотрел на меня.

– Я вызвала скорою, – опускаясь рядом, мягким объяснительным тоном, который обычно предназначен для детей, произнесла я. – Скоро приедут.

– А это кто? – тихо спросил Крис, указывая глазами на Павла.

– Сосед. Хороший…

Мужчина, что отстал, постепенно приближался, бросая хмурый взгляд в сторону лежащего Мика.

«До сих пор без сознания… Не ударила ли я слишком сильно…»

Подойдя, Павел опустился на колени рядом с нами и оглядел рукоять, торчащую из брюнета.

– Можно как-то ему помочь? Оказать первую помощь? – спросила я, ссылаясь на аптечку.

– Нет… Разве что чуть зажать рану, если кровь бежит, – хмуро отозвался мужчина, а затем обратился к Крису: – Лишний раз не двигайся. О плохом тоже не думай. Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Как канапешка на шпажке, – с прерывающимся выдохом тихо ответил музыкант.

– Шутишь. Уже хорошо, – мягче сказал сосед.

– Ребекка.

Услышав свое имя, я моментально глянула на Криса.

– Ты принесла мой телефон?

– Нет.

– Принеси, пожалуйста.

– Крис, сейчас лучше…

– Пожалуйста… принеси мне… мой телефон.

Убедившись, что Павел останется, чтобы проконтролировать состояние Криса, я сбегала до кадиллака, припаркованного в начале двора, и взяла с переднего сиденья мобильник парня.

Вернувшись, передала его Крису. Тот, кряхтя, разблокировал его и уже через пару секунд кому-то звонил.

В этот момент я вспомнила о Мике.

Осторожно приблизившись к нему, я позвала парня. Как и ожидалось, он не отозвался, и я опустилась рядом с ним на колени.

«Вдруг я его убила…»

От этой мысли желудок сжался от страха.

– С этим что? – раздался из-за спины вопрос соседа.

– Вырубился. От удара.

– Открытая рана есть?

Визуально повреждений не было. Боязливо поднеся руку к голове Мика, я легонько, практически невесомо провела ладонью по его затылку, и пальцы защекотала мягкая щетка волос. Но после сердце вмиг пропустило удар – на ладони, смешавшись с разводами от крови Криса, появились новые. Однако я тут же догадалась, что судя по неестественно розоватому цвету, это были всего лишь остатки краски с прически и не более.

«Черт тебя побери, Мик», – с облегчением подумала я.

– Вроде чисто.

– Понятно. Теперь проверь, нет ли затруднения для дыхания.

Приложив щеку к холодной мокрой крыше, я оказалась лицом к лицу с молодым человеком. Глаза закрыты, ресницы не трепетали. Рот чуть приоткрыт и вроде бы чист – рвотных масс не наблюдалось. Поколебавшись, я надавила пальцем на нижнюю губу парня, чтобы точно в этом убедиться.

– Нет. Дышит. Нормально…

– Хорошо. Тогда больше не трогай его.

Когда две скорые с оглушительным воем въехали во двор, я бросилась встречать их.

В будущем часть воспоминаний о дальнейших событиях словно смыло мыльной водой.

С помощью валиков и бинтов медики зафиксировали нож в теле Криса, а затем обоих парней погрузили на носилки и с горем пополам спустили через слуховое окошко с крыши.

Мик все еще не очнулся, а Крис находился в сознании, но был бледным и притихшим, как медленно кружащийся снег в зимний вечер.

Я забилась в скорую музыканта. При одном взгляде было ясно, что отговаривать меня было бесполезно. К тому же, похоже, врачи думали, что я тоже могла пострадать.

В машине Крис сделал еще один звонок, а потом обратился ко мне:

– Из больницы тебя заберут и отвезут домой. Полиции не бойся, ладно?

Только сейчас до меня дошло, что, должно быть, принимая вызов о ножевом ранении, диспетчер скорой передала информацию в органы.

– Ладно. Хорошо.

– Тогда, на крыше… – Голос Криса был тихим, как шелест сухих листьев под осенним ветерком. – Я сказал, что ты – такая себе гарантия. Это неправда. Я так не считаю. Я думал, что если сделать тебя менее значимой в глазах Мика, тот тебя отпустит. Но я так… не считаю.

Горло опять сдавило.

Немного помолчав, Крис прошептал:

– Извини, что так вышло. Что втянул тебя в это. Прости.

На глаза снова начали наворачиваться слезы, и всхлип вырвался быстрее, чем я смогла сдержать его.

– Не плачь, – негромко сказал Крис и