Старуха - Анна и Валентина Верещагины

— О чём ты думал, когда оттолкнул его величество?

— Кайрат! — Рэйчел метнулась между ними.

— Не вмешивайся, — герцог шагнул вперёд, отводя рукой супругу за плечо, сузив глаза, впился в сына полыхающим взглядом. — Ну? Ответь.

Эрик отвел взгляд, с раздражением закатив глаза. Казалось, он предпочёл бы провалиться сквозь землю, чем обсуждать это снова.

— Не знаю. Я просто… не мог иначе.

— Не мог... иначе?

Глава 34.2

Кайрат замер глубоко задумавшись, а потом его тяжёлый взгляд скользнул с сына на жену и обратно. Рэйчел вспыхнула мгновенно. Краска гнева залила её щеки, выдавая понимание раньше, чем прозвучали слова.

— Кайрат, ты сошел с ума? — голос её дрожал от возмущения. — Как ты смеешь даже думать об этом?

— А что здесь думать? — герцог развел руками, и на его губах застыла горькая, почти злая усмешка. — Это же очевидно.

— Нет! — Рэйчел шагнула вперед, инстинктивно заслоняя сына, будто пытаясь защитить его от отцовского приговора. — Ты говоришь чушь! Эрик прекрасно знает границы! Он никогда бы не позволил себе переступить черту!

— О чём вы? — наконец прорвался Эрик, его усталость сменилась раздражением.

— Твой отец решил, что ты очарован Розалиндой! — выпалила Рэйчел. — Что ты подставился из-за чувств!

Эрик впился взглядом в отца. Темные брови сошлись на переносице, превратив лицо в суровую маску.

— Защитить беспомощную девушку, по-твоему, это признание в любви? — в его голосе зазвенел металл. — Что я должен был делать? Стоять и смотреть?

— Ты поступил правильно! — Рэйчел вновь встала на его сторону, но в её тоне уже звучала материнская тревога. — Хотя и безрассудно… Поднять руку на императора — это преступление.

— Ты должен был сначала подумать, на кого замахиваешься, — холодно добавил Кайрат. — Урегулировать всё спокойно, дипломатично.

На губах Эрика дрогнула усмешка — дерзкая, уставшая, почти издевательская. Ему было до смешного странно слышать нотации о благоразумии от человека, чья молодость стала легендой, сотканной из бунтарства и скандалов.

Продолжить спор не удалось — в дверь снова постучали. Впущенная служанка Сара замерла на пороге, её глаза расширились от ужаса при виде почти полного состава герцогского семейства.

— Сара? — встревожилась Рэйчел, мгновенно сменив гнев на профессиональную чуткость. — Что случилось? Что-то с императрицей?!

Девушка растерянно переминалась с ноги на ногу, её взгляд невольно скользнул по Эрику, но она собралась с духом.

Рано или поздно это станет известно всем.

— Её высочество императрица… Она… — Сара сделала глубокий вдох. — Она беременна.

Тишина рухнула на комнату, словно тяжёлый занавес.

Рэйчел ахнула, прикрыв рот ладонью. Кайрат замер с широко распахнутыми глазами. А Эрик… Эрик просто стоял, словно превратившись в соляной столп, лишь судорожное движение его пальцев выдавало внутренний ураган.

— Она пришла в себя? — его голос прозвучал хрипло, неестественно глухо. Спокойно. Слишком спокойно.

— Да, капитан. — Сара часто закивала, обрадованная, что может сообщить хоть что-то хорошее. — Её величество слаба, но лекарь сказал, что опасность миновала. Она… пожелала, чтобы вы, герцогиня, узнали первой.

Сердце Рэйчел сжалось от противоречивых чувств. Радость за девушку — теперь у неё будет опора, смысл бороться. И тут же леденящий ужас: она знала, какой ценой даётся материнство в этом гадюшнике, именуемом дворцом.

— Я иду к ней, — твёрдо произнесла герцогиня и, не взглянув ни на мужа, ни на сына, вышла прочь. Сара скользнула следом.

Молчание, оставшееся после неё, было недолгим.

— Тебе пора жениться.

— Не начинай…

— Я подберу тебе партию в ближайшие полгода. Давно пора.

Эрик громко рассмеялся, проводя руками по лицу, стирая следы усталости и удивления.

— Ты сам твердил, что я должен как минимум два года целиком посвятить карьере. А теперь — женитьба? Я тебя не понимаю.

— А вот я тебя, — Кайрат произнёс это слишком тихо и слишком серьёзно, глядя сыну прямо в душу, — понимаю. Надеюсь, ты обдумаешь мои слова и примешь верное решение. Присмотрись к придворным леди. Будь благоразумен.

Дверь за герцогом закрылась с мягким, но неумолимым щелчком.

Комната, оставшаяся пустой, навалилась на Эрика всей своей тяжестью. Давили стены. Давил воздух. Давила тишина.

Волна чувств — раздражение, ярость, бессилие и какое-то липкое, мучительное беспокойство — накрыла его с головой. Он стиснул зубы так, что скулы свело судорогой.

Перед глазами вновь и вновь вставали картинки... Розалинда, прижатая к холодной стене. Беспомощная, словно птица с перебитым крылом. Слёзы на бледных щеках. Алая капля крови в уголке перекошенного от ужаса рта. Он помнил запах её страха — терпкий, горький, животный, въевшийся в память намертво. В тот мир он, не думая, готов был перерезать глотку самому императору. И сделал бы это, если бы не догнавшая его мать.

Но сильнее ужаса в памяти горело другое.

Когда он нёс её на руках, сквозь пелену боли и слёз она смотрела на него. И на её губах дрожала улыбка — лёгкая, едва уловимая, полная какой-то невыразимой нежности и бесконечной, вселенской грусти.

Она улыбалась ему. Почему?

От этого воспоминания сердце сжалось с такой мучительной силой, что Эрик, не выдержав, с размаху ударил кулаком по спинке кресла. Резкая боль в костяшках отрезвила, но не отпустила.

В гробовой тишине пустых покоев гулко прозвучало его отчаянное, полное бессильной ярости ругательство.

Глава 35 Первый снег

Розалинда Винтеборн

Беспокойство сковало моё сердце. Атмосфера в гостиной была напряжённой, воздух казался плотным и труднопроходимым. Мои пальцы непроизвольно дрожали, и я машинально грызла ногти, оставляя на их кутикуле маленькие, болезненные следы. От этого знакомого жжения по коже пробежала волна стыда.

— Перестань портить себе пальцы, дурочка, — раздался в голове сухо. — Красивые же... жалко.

Я не могу себя заставить остановиться, — мысленно взмолилась я, чувствуя, как подкатывает тошнота от щекочущего страха.

Я безумно боюсь...

Внутри воцарилась короткая пауза, бабка вздохнула.

— Это неизбежно, Розалинда. Живот всё равно будет расти, хочешь ты того или нет. Однако, если вникнуть в ситуацию, можно обнаружить и положительные стороны. Какое-то время этот изверг тебя трогать не станет. Он же не совсем идиот, чтобы рисковать наследником? — тон стал чуть мягче, почти хозяйственным. — А я, между прочим, троих на свет произвела. Опыт имеется. Подскажу, что делать, когда время придёт. Я много