Старуха - Анна и Валентина Верещагины

— Ваше высочество…

— Я прошу вас быть рядом с ней, — резко обернулся Кристиан. — Охранять. Заслонять собой. Умирать, если потребуется, — и, сделав шаг вперёд, добавил вкрадчивым шёпотом: — И если ваши чувства к ней помогут вам делать это лучше — я готов их терпеть.

Эрик сглотнул.

— Я готов мириться с ними, как с неизбежным злом. Потому что я не могу быть рядом с ней сам. А кто-то должен. — Он помолчал, прищурился, наблюдая за тем, как Эрик сжимает стакан. — Кто-то, кто не продаст её за титул. Кто-то, кто не испугается моего дяди. Кто-то, кому… — он запнулся, подбирая слова, — кому не всё равно, дышит она или нет.

Эрик молча одним глотком осушил весь стакан. Слишком много информации обрушилось на него за одну минуту.

— Но предупреждаю, капитан... Если вы сделаете ей больно. Если ваши чувства обернутся слабостью, а слабость — предательством. Если из-за вас с ней что-то случится… — он склонился над Эриком почти вплотную, приблизившись к его уху, — я не буду разбираться. Я просто сделаю так, чтобы вы исчезли. Не потому, что я добрый племянник.

— А потому что? — отдёрнувшись, выплюнул Эрик, поднимаясь с кресла и становясь вровень с Кристианом. В отличие от имперского племянника, Эрик был крепче сложен, пусть и еле заметно уступал в росте.

Кристиан криво усмехнулся с какой-то странной, почти нежной горечью.

— А потому что я тоже человек, капитан. И у меня тоже есть сердце... Просто я не могу им пользоваться.

Эрик сжал кулаки, а Кристиан резко развернулся, отошёл к окну и отдёрнул портьеру: — Я предлагаю вам сделку, капитан. Продайте мне душу.

— Что? — мужчина не верил своим ушам.

— Не мне. Ей. — Кристиан не оборачивался. — Я не буду ходить вокруг да около: мне невыгодно, чтобы рядом с императрицей и моим дядей находился кто-то неподконтрольный. Кто-то сомнительный. Кто-то, чьи мотивы я не могу просчитать.

— Я предан императору, — глухо сказал Эрик.

— Преданы. — Кристиан выделил настоящее время. — Пока да. Но чувства, капитан, имеют свойство портить даже самых надёжных солдат. — Он обернулся. — Я переживаю о сохранности наследника. О том, кто будет рядом с императрицей. И, если честно, — он усмехнулся, — я переживаю о себе. Понимаете?

Эрик сглотнул.

— Вы предлагаете мне стать вашим шпионом?

— Я предлагаю вам стать человеком, которому я могу верить, — поправил Кристиан. — Это разные вещи. Шпион — расходный материал. Как вам вариант стать... псиной?

— Псиной?

— Да. — Кристиан снова усмехнулся, но без издёвки. — Большой такой. Огромной, лохматой, слюнявой псиной, которая будет охранять сокровище. А как вам известно, такая псина должна сидеть на цепи, иначе она загрызёт и хозяина, и вора, и само сокровище. Я предлагаю вам цепь, но не для того, чтобы держать за глотку, а чтобы вы не сломали себе шею.

Эрик молчал долго. Так долго, что Кристиан уже отвернулся к камину и уселся усомниться в своих расчётах.

— А если я откажусь? — спросил Эрик наконец.

— Ничего. — Кристиан пожал плечами, не оборачиваясь. — Я не шантажист. Я просто… попрошу вас перевестись в другой гарнизон. Подальше. Ради вашего же блага.

— И ради вашего?

— И ради моего, — согласился Кристиан. — Потому что если вы не уедете, то вас все равно заменят кем-то, кто будет справляться лучше с должностью капитана. Печально, конечно, что рядом с ней не останется никого, кто готов умереть за неё по-настоящему. А согласись вы... Я бы все быстренько урегулировал.

Сложив руки перед собой, Эрик подошёл к окну и встал рядом с Кристианом. Внизу, во дворе, горели факелы, мелькали фигуры стражников.

— Я согласен.

Кристиан медленно, с каким-то странным облегчением улыбнулся.

— Знаете, капитан... Вы удивительно предсказуемы для человека, который только что совершил самую безумную глупость в своей жизни.

— Это ещё почему?

— Потому что вы только что признались в государственной измене, — Кристиан хлопнул его по плечу — почти по-дружески. — Ваше сердце теперь не ваше, а значит, и ваша жизнь — тоже не ваша. Поздравляю.

Он достал из кармана маленький серебряный брелок в виде собачьей головы и бросил Эрику.

— Пока это просто игрушка. Но если вы меня обманете… если она пострадает… я сделаю из неё реальность.

— Вы угрожаете мне, ваше высочество? — спросил Эрик, сжав в кулаке серебряный брелок.

Разлив виски по бокалам, Кристиан усмехнулся и, согласно кивнув, всучил капитану резной хрусталь.

В этой маленькой тёмной комнате двое мужчин только что заключили сделку, о которой никто не должен был знать.

Один — чтобы охранять.

Второй — чтобы не сойти с ума.

Ошейник защёлкнулся.

Конец первой части.