Старуха - Анна и Валентина Верещагины

— «Подумаешь»! — голос бабки аж завибрировал от возмущения. — А другого повода и не надо! Ты в каком дворце живёшь, в игрушечном?

Угомонись уже, бабуль… Тебе нервничать вредно. Сердце-то…

— Издеваешься?! — взвилась она. — Я вообще-то в твоей тупенькой башке сижу и не тужу! Точнее, постепенно схожу с ума от твоих идиотских выходок! Давай я тебе популярно объясню. Вот ты приняла платок. А где у шпиона доказательства, что это именно платок, а? А если это шпион Лии? Он — или она сама — перевернёт всё так, что это будет не платок, а любовное письмо! И что тогда делать станешь? Доказывать обратное? Ты императрица, мать твою! Нужно быть ответственнее и осторожнее, етить колотить!

Докажу. У меня же есть настоящий платок.

— Да не нужны никому твои доказательства! — заорала Петровна. — Само наличие платка от другого мужчины в твоих руках — уже доказательство, что между вами что-то есть! Не будь наивной дурой!

Глупости…

— Ох, доведёшь до греха! — голос стал низким и почти зловещим. — Я тебе в последний раз говорю: не семья он тебе, понятно? Он — семья императора. И, в отличие от твоего мужа, Кристиан молод, красив, богат и вообще зайчик-одуванчик! Не дай бог ты своими выходками загубишь мне мальчика — я тебе тогда устрою такой ад в твоей же голове, что своих не узнаешь!

— Всё, хватит. — Прошептала я и устало прикрыла глаза.

Я устала от пустой болтовни. Никто в здравом уме не решится столкнуть лбами канцлера и императора, тем более из-за такой, как я. Я — императрица, беременная женщина. Кристиан никогда мной не заинтересуется, ты сама это говорила.

— Да нужна ты ему, как собаке пятая нога! — фыркнула Петровна. — Нет, ты погляди на неё! Я ей одно, а она другое… Хоть бы дровами по голове — и то не прошибёшь!

Я мысленно абстрагировалась от бабки-подселенки и взглянула на свои ладони. Они пахли землёй — странный, успокаивающий запах после благоухания бальных цветов. Пока шла по тихим коридорам, совершенно забыв о своей маленькой процессии, я обернулась проверить, не отстал ли кто. Служанка приставленная Эмбер на месте, двое моих личных телохранителей… Недосчиталась одного.

Я оглянулась, не сбавляя шага.

— Где Рорк?

— Потерялся, что ли? — прошипела бабка, недовольная тем, что её начали игнорировать. — Таких здоровых лбов нанимают, чтобы они в туалет бегали в самый неподходящий момент?

— Где второй стражник? — спросила я у идущей рядом служанки, кивнув на пустое место позади себя.

Девушка пожала плечами:

— Я слышала, как они обсуждали что-то про обход сада, ваше величество. Возможно, он пошёл проверить периметр.

Я вздохнула и покачала головой. Пусть проверяет.

Но Петровна и тут не унималась: — Обход сада? Без доклада? Без «с вашего позволения, ваше величество, я на пять минут отлучусь»? Нет, так не делается! Это не охрана, это халтура! Император своих лизоблюдов прислал — не тебя охранять, а за тобой следить. А раз следишь — не отлучайся, понял?

Я уже собиралась мысленно огрызнуться, что она параноик, но в этот момент мы повернули за угол. В конце длинного коридора я заметила знакомую фигуру. Маркус.

Стражник стоял, разговаривая с кем-то из дворцовой охраны в синем, но, заметив меня, тут же выпрямился и сделал почтительный поклон. Его присутствие почему-то успокоило.

Когда мы поравнялись, он тоже заметил отсутствие Рорка. На лице мелькнуло лёгкое удивление.

— Ваше величество. Всё в порядке? Где…

— Он пошёл проверить сад, — перебила я, не желая вдаваться в подробности. — Неважно. Продолжайте службу.

Он послушно кивнул, но взгляд задержался на пустом месте позади меня.

Наконец мы дошли до моей галереи. Маркус остался в приёмной, я же с оставшейся служанкой прошла в мои личные комнаты. Здесь уже ждала другая девушка — та, что убежала готовить ванну.

Воздух пах теплом и лавандой.

— Ваше величество, как прошёл бал? — робко спросила одна из служанок, помогая мне снять тяжёлое верхнее платье.

— Утомительно, — честно призналась я, опускаясь в глубокое кресло у камина. — Но были и забавные моменты. Представляете, один граф пытался показать новый танец, но наступил на шлейф собственной жене. Они чуть не рухнули на пол.

Девушки тихо посмеивались, освобождая мои волосы от шпилек и тяжёлой диадемы. Я продолжала делиться другими незначительными подробностями — о слишком ярком макияже одной дамы, о заикающемся дебютанте, который перепутал все приветствия. Это была простая, почти домашняя болтовня, и она помогала отогнать непонятную тревогу, засевшую где-то на задворках сознания.

В этот момент, словно назло, раздался шум.

Не скрип половицы и не шорох за дверью. Глухой, тяжёлый удар — словно уронили что-то массивное, а следом — скрежет по каменному полу где-то за пределами моих покоев, но ещё в пределах галереи или приёмной.

Мы все замерли. Три пары глаз встретились в тишине, которая внезапно стала звенящей.

— Наверное, слуги… — неуверенно начала одна из девушек.

— Это не слуги... Слуги так не шумят.

Новый шум — уже не одиночный. Хаотичный. Глухие шаги, приглушённый возглас, ещё один удар о стену, который мы все прочувствовали в резонансе воздуха.

— Это не похоже на обычную суету, — тихо сказала я, чувствуя, как по спине ползёт холод.

Колючая волна страха прокатилась по телу. Я инстинктивно обхватила живот руками — внутри всё сжалось, будто ребёнок тоже почувствовал опасность.

— Тревога! — заорала бабка, и голос её вытеснил все остальные мысли. — Баррикаду, быстро! Это не случайность, мать твою!

Её паника была заразной, но команды — чёткими, как у старого сержанта.

— Стол! — приказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — К двери! Создайте преграду у входа в гостиную. Живо!

Девушки с выражением ужаса в глазах, но подчиняясь инстинктам, ринулись к огромному письменному столу, стоящему у стены. Втроем мы с трудом, но сдвинули его, приставив вплотную к двери, создавая шаткий, но внушительный заслон. Затем, уже без меня, служанки кое-как придвинули диван — из-за ковра вышло не так ловко, как хотелось бы, но он стал дополнительной преградой.

— Ищите, чем отбиваться, если полезут! — командовала Петровна и я передала её приказ вслух: — Хватайте всё тяжёлое, что найдёте.

Одна из служанок, самая сообразительная, быстро схватила медный подсвечник. Другая — чугунную кочергу от камина. Сама же вцепилась в спинку кресла, чувствуя, как