Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

А потом? Какой у него план? Неужели он собирается подняться наверх и встретиться с отцом? Нет, нет, это абсолютно лишнее… Затея глупая и дурная!

— Вы пришли сюда, чтобы?..

— Я всю жизнь шел к тебе, куколка. И это была чертовски долгая жизнь, — бормотал он, не вслушиваясь в вопросы. — И то, что я сотворил по пути…

— Вы это натворили, потому что любите меня, да?

Мне нужно было услышать это в реальности, а не выковыривать по клочкам из путанных снов. Расставить в наших отношениях все точки и закорючки.

— Да. Да, Вероника… Как можно сомневаться? Я же весь месяц твердил о чувствах, в которые вляпался с головой. Говорил это утром, днем, ночью… Вбивал в кожу выдохами, вталкивал в рот поцелуями, — хрипел Валенвайд. — А потом попросил забыть. Твой разум не помнит, но тело… оно не должно ни секунды сомневаться, Вероника. Мои чувства останутся с тобой навсегда.

— Анна Николаевна нейтрализовала действие Ублиума, — призналась ему. — Я вспомнила почти все. Только этими снами и спасалась здесь, в темноте.

— Значит, у нас снова одна память на двоих? Ладно. Пусть так. Мне трудно было нести груз одному, — отозвался Эрик. — Когда я понял, что ты тоже любила по-настоящему, я так пожалел, что заставил забыть. Наш месяц… наше счастье… Это было не милосердие, а трусость.

— Никогда больше не уходите, — велела ему строго. — И никогда… никогда не играйте с моей волей, моей памятью и моими чувствами!

— Обещаю. Я никогда не оставлю тебя, ягодка.

* * *

Он обманул. Опять обманул!

Когда я открыла глаза, упыря в клетке уже не было, а на подушке валялось мятое черное перо. Охранная сеть лоснилась зарядом, корень баньяна был отогнут обратно. Мой горький, одинокий плен продолжался, а было непросто поверить, что вчерашний визит вампира мне не приснился.

Нет, я не спятила. Не спятила! Эрик действительно приходил ночью, заверял в своей любви и обещал не бросать. Мои руки пахли его кожей, запах остался и в волосах, и на одежде… Он обнимал так крепко, что оставил на мне частички себя.

А потом уложил на подушку, накрыл пледом и бессовестно исчез в тумане из пряностей и песка!

Глава 22. Секрет

— Веро, это ты пыхтишь? Проснулась? — прошептала Эвер, скребясь коготками в разделявшую нас стену.

— Проснулась, — уныло согласилась я и подползла к тазику, чтобы умыться.

На мне вновь скопился годовой запас соли и мелкого желтого песка.

— Что-то происходит, — напряженно выдохнула вампирша. — Там, наверху. Я слышу нервный разговор на повышенных тонах, но не могу разобрать слова. Мне это все не нравится.

Я не рискнула так сразу, спросонок, делиться с ней бредовой фантазией, в которой ко мне ночью прилетал Эрик. Чем светлее становилось в келье, тем больше я уверялась в своем безумии. Если бы Валенвайд действительно приходил, он бы не оставил нас тут сидеть!

Подземелье наполнялось звуками, словно кто-то вынул из моих ушей затычки. Соседка-дриада раскачивалась в трансе, ее запястья обвивали молодые ростки баньяна. Вдалеке учащенно дышала Софи. Она жалобно скулила — иначе, не так, как вчера.

— Что с Софи? — я прижалась лицом к решетке, пытаясь рассмотреть дальнюю клетку. Ни шурха не видать!

— Софи рожает, Вероника, — мрачно отозвалась Эвер.

— Надо звать лекаря…

— Она не хочет.

Да, верно… Я бы тоже не хотела. Если индусы поймут, что у волчицы начались роды, то могут ее увести… и обратно не привести.

Но ей нужна помощь!

— Схватки пока не очень сильные. Я… я потерплю, — провыла Софи, вгрызаясь в корни зубами. — Оууу!

Потерпит. Час, два… А потом?! Она в этой клетке совсем одна. Беспомощная, как новорожденный щенок.

Щупленькая дриада напротив ласкала податливый корешок баньяна. Она немного продвинулась в приручении: за несколько дней растение стало вполне дружелюбным.

— Наверху действительно что-то происходит, — прошептала она, и мы затаились.

Эрик. Наверняка он… Боги, он снова убьет отца?

А что потом? Тут ведь целая орда магов-гипнотизеров, и вряд ли они сдадутся по своей воле.

— Кто-то пришел с улицы… гость или гости… Их телепортировали наверх и ведут через зал с магодревом, — шептала дриада, не выходя из транса. Ее взгляд помутился, ресницы мелко трепетали.

На миг тонкий привкус надежды окрасил воздух. Что, если Валенвайд пришел не один? Вдруг те, кто ругается наверху, — это Андрей Владимирович, и Кесслер, и Осворт?

Я закусила губу, и «вкус надежды» сразу окрасился соленым металлом крови. Это ведь еще хуже. Если они не договорятся, начнется настоящая магическая битва. Она сравняет древние стены с землей, с океаном… А нас просто засыплет желтыми камнями так, что вовек не раскопают. В огне яростной бойни выживет только баньян.

— Я должна увидеть, — взмолилась я, поглаживая молодой корешок, свисавший с потолка. — Пожалуйста, пожалуйста…

Я, конечно, не дриада, да и полукровка из меня сомнительная. Но баньян вдруг откликнулся, пустил отросток вниз, просунулся через решетку и оплел мою голову венком. Матерь морфова. Если затянется туже — все мысли в желе расквасит.

Прикрыв глаза, я опустила барьеры и отдалась необычным ощущениям. Сначала слышала звуки — гулко шагало несколько пар ног, шуршали ткани… А потом перед глазами внезапно появилась картинка. Словно тоненький, молодой змеекорень вплелся в мой дар и подарил видение из настоящего.

Я не только слышала, что происходит на много уровней выше, на другом конце замка, но и видела!

Это был не Эрик, а Расков. Поправляя золотые пуговки на отутюженном сером пиджаке, парень покорно шествовал за индусом в белом. Морщился недовольно, бубнил, что такого важного гостя могли бы и не досматривать… В конце концов, они с графом — почти семья. И дары его не так опасны, как показалось белозубым неучам.

Раскова встречал отец. В кабинете с видом на океан, за столом, заваленном бумагами. Мое видение повторялось!

— Граф Ланге, рад видеть вас в добром здравии, — расшаркался Александр. — Хотя, должен отметить, этот след от клыков на вашей шее удручает. Он давно должен был зажить, вам не кажется? Или… Или вы так и не узналиглавный секрет ценных жидкостей, которые с таким усердием собираете?

Ящик стола резко задвинулся, и под полами мятого папиного пиджака исчезло что-то блестящее.

— Отзовите своих гипнотизеров, господин Ланге. И припрячьте кинжал, — поморщился Расков, благоразумно отступая к двери. — Мы с вами одной крови. Она черна и опасна — для всех, кто рядом.

Морской ветерок легкомысленно