Подонок. Забери моё сердце - Дана Алексеева

— Нет, я не могу — сразу отказываюсь.

— Ничего сложного. Давай.

Внутренности скручивает паникой. Смотреть на малыша — ладно, но держать

Я точно не справлюсь! Мне такое доверять нельзя!

— Он ещё слишком маленький, — напоминаю я и таращусь на Пупса, который без единой мысли лежит и не подозревает, что его безопасность хотят вверить под мою ответственность.

— Не бойся. Протяни руки. Я покажу, как правильно держать.

Отец настаивает, а меня колошматит изнутри. Ладони от волнения вспотели в карманах. Мелкий же выскользнет из рук.

Почему остальные молчат? Не возражают?

А что, если я возьму не так и поломаю этого идеального карапуза? Уроню от страха, в конце концов! Они видели его крохотные пальчики? Он слишком хрупкий и нежный для моих грубых неопытных рук! Неужели они все этого не понимают?

Смотрю предостерегающе на мать младенца. Она улыбается и подбадривающе кивает мне.

Да капец!

Шумно выдохнув, я достаю руки из карманов и протираю влажные ладони о брюки. Чувствую, как предательски шалят мои пальцы. Усмиряю, как могу, внутреннюю дрожь, которая нападает на меня от ощущения дикой ответственности. Как бы не облажаться.

Протягиваю руки и тупо застываю, когда отец передаёт мне малыша.

— Вот и всё, — подбадривает папа.

Я держу кроху и не верю. Легкий мягкий теплый комочек теперь в моих руках. Не моргая, смотрю на малышовое беспечное лицо: всё хорошо? Тебе нравится? Тебе не больно? Удобно? Реветь не хочется?

Карапуз издаёт звук и ловит губами воздух. Смотрит на меня и машет ручками.

— Прижми к груди слегка, — замечает мою скованность отец.

— Хорошо — отмираю я.

Выжимаю из себя максимум аккуратности и нежности, обнимая карапуза. Как будто бы он самое ценное и важное, что есть в мире.

Сердце подпрыгивает из пяток обратно и начинает учащенно стучать. Смотрю в детские голубые глаза и пропитываюсь теплотой. По венам словно патоку разлили. Улыбаюсь.

Карапуз пахнет как-то необычно. Склонив голову, чувствую приятный тонкий аромат. Балдею. Мои грубые пальцы касаются бархатной кожи младенца. От нежности тело прошибает мурашками.

Вдруг миниатюрные пальчики хватают меня за нос. Цепко, сильно.

— Ой, — опешиваю я от хватки, которая таится в крохе.

Все начинают смеяться.

Чуть мотаю головой, чтобы достать нос из ладошки.

— Агу-га, — откровенно веселится малыш, не думая отпускать меня. Второй ручонкой дополнительно хватается за лицо и к себе тянет.

Оставив сопротивление, касаюсь губами пухлой щечки. От трепетного поцелуя детские пальчики разжимаются. Смотрим друг другу в глаза и чувствами общаемся.

Ярослав, значит

Ярик

Яр

Братишка

Не дам в обиду. Буду защищать. Стану лучшим другом.

Я вроде тебя совсем не знаю, малой, но, кажется, уже люблю.

Мы с тобой одной крови. Помни об этом.

Я твой старший брат, и ты можешь положиться на меня.

Ты пока еще маленький, но всё понимаешь, верно?

В ответ на мой проницательный взгляд Ярик поджимает колени к груди и выпускает газы. Под снисходительные смешки родных он довольно агукает и улыбается мне.

Приподняв брови, смотрю на это чудное создание без комплексов и смеюсь. Грудь вибрирует от приятных эмоций. Природная брезгливость куда-то улетучивается.

Вызвав веселье у публики, братец снова подгазовывает.

— Иди к маме, духовой музыкант, — говорит Дарина.

Не хочу выпускать Ярика из рук, но всё же передаю малыша родительнице.

— Упс, кому-то надо срочно помыться, — заглянув в памперс, хихикает молодая мама.

Она удаляется вместе с сыном в ванную комнату.

Изначально к Дарине я испытывал негатив, ведь она заняла место матери рядом с отцом. Но если убрать личные обиды, то она вполне приятная девушка с мягким характером. Ничего дурного про неё сказать не могу. Думаю, пора пересмотреть своё отношение к ней. Тем более что Дарина родила такого замечательного пацана.

— Зайдём ко мне, Гера, — говорит отец, когда мы выходим из детской.

Следую за ним в кабинет. Когда остаемся наедине, он опускается в рабочее кресло и меланхолично покачивается. Я сажусь напротив и замечаю на офисном столе рамки с детскими фотографиями, на которых я и мой брат Саша. Моя хулиганская мордашка измазана мороженым, которое тает в ладони. Папа держит меня за руку, а на его плечах сидит мелкий Сашик. На губах невольно всплывает улыбка от тёплых воспоминаний.

Спустя столько лет отец хранит детские фотографии. Даже после развода и переезда они не затерялись. А мог, например, забыть, оставить или заменить их на новые, с лицами молодой жены или новоявленного сына.

Приятно, черт возьми. До мурашек приятно.

Поднимаю взгляд на отца и искренне произношу то, что должен был сказать сразу:

— Поздравляю с рождением сына. Он чудный малый.

— Очень похож на тебя.

— Правда?

— Да, мы на днях с Дариной пересматривали фотографии.

Он открывает ящик стола и достаёт оттуда фотоальбом. На первой странице находятся два подписанных снимка «Герман», «Ярослав», чтобы не перепутать спустя время.

— Действительно, похожи, — усмехаюсь я, сравнивая детские лица. — Забавно.

— М-да-а, гены не шутки.

— Надеюсь, у него будет не такой премерзкий характер, как у меня, — поджимаю губы.

— Лучше своенравный, чем угодливый, — утверждает отец. — Но время покажет.

Он смотрит на меня проницательно, а я, не выдержав, опускаю глаза. Наверное, из-за чувства вины.

— Знаешь, я много в чём был не прав, — говорю я, мотнув головой. — Порой вёл себя отвратительно. Причём необоснованно.

— Ты всегда был эмоциональным и чувствительным, сын. С пеленок. Орал, ревел, капризничал, требовал много внимания, — вспоминает отец с улыбкой. — И в самом деле, ты имеешь право на эмоции. Ты их научишься контролировать, ведь рядом с тобой появилась хорошая девушка. Мне понравилась Лиза.

Он одобрительно кивает и смотрит на меня с блеском в глазах.

— Мне тоже, — усмехаюсь.

— Она делает тебя лучше.

— Думаешь? — приподнимаю бровь.

— Определенно. Береги её.

— Постараюсь.

Принимаю ценный совет.

Отец встаёт с кресла, и я следом поднимаюсь.

— Не держи на меня обид. — Его ладонь опускается мне на плечо и мягко сжимает его. — Да, с мамой у нас не получилось. Но я не брошу её на произвол судьбы и буду присматривать. Жизнь продолжается, понимаешь?

Я киваю, поджав губы. Папа тяжело вздыхает.

— Конечно, я не идеальный отец, сам знаю, — кается он. — Ты будешь куда лучшим примером для своего сына. Но я хочу, чтобы ты не забывал: что бы ни произошло и как бы мы ни ругались, я всё равно люблю тебя. Ты же мой сын. И всегда останешься для меня маленьким мальчуганом, за которого я любого порву.

Он говорит эти слова, а мою окрыленную душу уносит с этой планеты куда-то далеко. Она вылетает из тела