Подонок. Забери моё сердце - Дана Алексеева

Никогда прежде папа не распространялся так открыто о своих чувствах. А тут как прорвало. Меня сносит волной отцовской любви. Дух выбивает. Эмоции накатывают. Сдерживаю их как могу.

Без лишних слов протягиваю ему руку, он примирительно пожимает её, глядя в глаза. Его взгляд обволакивает чем-то родным и близким. Вместо того чтобы отпустить мою ладонь, отец тянет её на себя и заключает меня в крепкие объятия.

Моё сердце дрожит. Всё внутри трепещет. В секунду я превращаюсь в мальчишку. Мелкого и жаждущего любви. И вот получаю её в открытом проявлении. Глаза застилает пелена, а в горле застревает комок. Опускаю веки и шумно дышу, проваливаясь в глубокие чувства.

— Я всегда хотел быть похожим на тебя, — признаюсь. — Ты не идеальный, но ты единственный мой отец. Мне не хватало твоего внимания лишь потому, что я был конченым эгоистом. Прости

— Ты мой мальчик. — Отцовская ладонь душевно треплет мои волосы. — Я горжусь тобой.

Непривычная ласковость отца разносит меня в щепки. Я прислоняю лоб к его плечу, вдыхаю. Легкие заполняет знакомый с детства запах. В глазах ужасно жжет, нутро обжигает чувствами.

— Я сильно люблю тебя, пап, — говорю от сердца, которое сегодня заново переродилось.

Глава 49

Спустя год

Июльское солнце жарит, а мы, вспотевшие под его лучами, по-прежнему гоняем мяч по уличной баскетбольной площадке. Наши крики и веселье отдаются эхом в прилегающем парке. Играем на одно кольцо, двое против одного.

— Юра, пас! — сигналю брату вытянутой рукой.

Гера оккупировал его в углу и перекрывает телом обзор. Подхожу ближе и, двинув бедрами, отталкиваю любимого в сторону.

— Эй, запрещенные манёвры, — шлепает меня по попе, которая облачена в короткие шортики.

— Вынужденные, — улыбаюсь.

Юра передаёт мяч, и я совершаю бросок с места. В кольцо не попадаю, а металлический щит издаёт разочарованный звук от удара.

— Блин, — досадно фыркаю. — Юра, подбор!

Гера по доброте душевной уступает мяч мальчишке на добивание. Брат забивает два очка, и наша команда громко ликует.

Исполняю победный танец под веселый смех парней.

— Фух, жара, — обмахиваю красное лицо.

Падаю на траву в тень под деревьями.

— Ага, — обливается водой из бутылки Гера.

— Дай попить, — молю.

Он передаёт бутылку и садится рядом.

— С тебя мороженое, — говорю я, утолив жажду. — Ты проиграл.

— Ага, сливочный рожок, — приподняв кепку с лица, напоминает Юра.

— А мне эскимо.

— Обозревшие, — смеётся Гера, который только и делал, что поддавался всю игру.

Дарю ему поощрительный поцелуй в губы.

Мы балдеем с Юрой в тени, а Заславский отправляется в ближайший ларек. По его возращении все лакомятся мороженым и набираются энергии на обратный путь. Колесим на великах через парк и едем домой.

Летние каникулы дарят возможность чаще проводить время с семьёй за городом. Частный домик с небольшим садом — мамина отдушина после долгого заточения с сыном в больнице. Она встречает нас с прогулки и сразу зовёт за стол в летней беседке.

— Кому окрошки? — хлопочет она.

— Нам с Герой в одну большую тарелку, — говорю я.

— Чего это? — прищуривается он.

— Так вкуснее, — сияю.

— А-а-а

Мама улыбается на то, как мы нежничаем за столом. Гера специально щекотно поглаживает плечо и скатывается пальцами под стол, где домогается до бедра. Из-за чего я не могу спокойно сидеть на месте. Хихикаю, как дурочка, толкаю локтем в бок Заславского, чтоб прекратил. Снисходительно вздохнув, мама ставит перед нами тарелку окрошки.

— Не спеши, Юр, — делает замечание сыну, который ускоренно работает ложкой.

— Меня пацаны уже ждут на стадионе, — пережевывая, объясняет он непонятливой родительнице.

Каждый вечер он с друзьями играет в футбол. В нём много нерастраченной энергии, которая накопилась во время лечения. Болезнь отступила, и теперь его домой не загонишь, с утра до вечера торчит на улице, гуляет, играет — делает всё что угодно, только не сидит на месте.

Спешно похлебав ужин, Юра целует маму в щеку и убегает на стадион.

Мы с Герой, наоборот, неторопливо едим, а после заваливаемся отдохнуть на веранду. Обнявшись, покачиваемся в гамаке.

— Завтра заберу тебя с собой, — говорит Гера, накручивая кончик косички на палец.

— Не хочу, — вредничаю. — Мне тут хорошо.

Ему надо возвращаться в город, а у меня до конца недели никаких рабочих дел не запланировано.

Гера щипает меня за бок, я взвизгиваю.

— А мне без тебя плохо будет, — урчит он на ухо.

— Ну поскучаешь. Полезно, — растягиваю губы, прикрыв довольно глаза.

Глажу ладонью по щетине и кайфую от того, как подушечки пальцев щекотно покалывает.

Мужские губы принимаются зацеловывать руку. Дойдя до предплечья, Гера прикусывает мягкую плоть, и я, обсыпаясь мурашками, сипло вскрикиваю.

— Ты сама-то будешь скучать? — спрашивает Гера.

— Не-е. Отдохну от тебя.

Подобной шуткой я нарываюсь на повторный укус.

— Ащ-щ — постанываю и смеюсь. — Да буду-буду.

Гера присасывается к моим губам и сразу сплетает языки в приятной ласке. Целуемся до подкатывающего жара.

— Переезжай ко мне, — говорит он, прервав поцелуй.

— С чего это? — разглядываю его лицо затуманенным взглядом.

— Хочу так.

— Нормально ведь жили, — подтруниваю.

— Будем ещё лучше, — с загадочной улыбкой гладит по щеке.

Я молчу, переваривая его предложение. Меня определенно радует, что Гера решил съехаться со мной. Созрел парень.

— Ты против? — настороженно сдвигает брови он.

— Я должна подумать, — заставляю его нервничать.

— Минуты хватит?

Хихикаю, прикусив нижнюю губу. Гера волнительно улыбается.

— Да, если назовёшь мне вескую причину для переезда, — говорю я.

— Каждый день ты будешь засыпать и просыпаться в моих объятиях. Заманчиво или нет?

— М-м-м Довольно-таки да.

Он крепко обнимает меня, и я готова расплавиться от высокого градуса мужской любви. Противостоять даже ради шутки не представляется возможным.

— Я займу не только квартиру, но и всю твою жизнь, — угрожаю между поцелуями.

— Так я ж взамен твою возьму. — Мужские глаза блестят дьявольским блеском.

Я пищу и смеюсь, потому что этот ненормальный, как вампир, вонзается зубами в открытую шею.

Покусывания переходят в ласку на грани. Гера раздразнивает моё тело до возбуждающей пульсации. Мысль о том, что мы находимся на веранде родительского дома, не позволяет спустить тормоза.

Я выбираюсь их жарких объятий Заславского, пока этот грешник не трахнул меня прямо тут.

— Куда сбегаешь, малышка? — спрашивает он, поправляя шорты, под которыми дымит член.

— Мама попросила полить клумбы, — вдруг вспоминаю.

— Ну да, — подозрительно щурит глаза.

— Ага.

Я надеваю шлепки и выхожу на крыльцо. Фух, еле выбралась.

Веселым взглядом огибаю сад и, недолго думая, принимаюсь за работу.

Вооружаюсь шлангом и поливаю поочерёдно цветущую растительность.

Герман подтягивается на улицу и