Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам

А потом…

Потом я оттащу его труп в лес. Брошу в канаву, где вороны-падальщики расклюют его на части.

Утром я скажу Айви, что наш «гость» отправился своей дорогой.

И тогда мы сможем жить дальше.

Глава 5

— Весело, когда есть компания, правда? — спросила Айви, улыбаясь в мою сторону. Она сидела на деревянном табурете на кухне, ужиная рагу из кабачков, помидоров и горькой зелени.

Финч сидел в нескольких футах от нас, всё ещё связанный — хотя я ослабила лианы, чтобы он мог держать кружку с бульоном. Не то чтобы мою доброту оценили. Он посмотрел на бульон, принюхался, но не сделал ни единого глотка.

Надо было просто влить сонное зелье ему в глотку.

— Мне нравится твоя компания, — сказала я Айви. — Только она мне и нужна.

— Мне тоже нравится твоя компания, — сказала она. — Но я имела в виду Финча.

Я стиснула зубы от того, как небрежно она произнесла его имя.

Она вела себя так, будто он наш милый новый сосед, а не убийца, который вломился через её окно.

— Пока он не сказал ничего интересного, — возразила я. — Мне он не кажется особенно приятным.

— Нет? — сказал Финч. Его зелёные глаза скользнули по мне, задержавшись на моём взгляде, прежде чем опуститься к моим бёдрам. Айви была занята тем, что помешивала рагу, и не заметила.

— Нет, — подчеркнула я.

— Ксанта долго привыкает к людям, — пояснила Айви — словно я когда-либо привыкала к кому-то, кроме неё. Со смехом она добавила: — Даже я ей сначала не понравилась..

— Дело не в том, что ты мне не понравилась, — сказала я, сожалея, что вообще рассказала ей эту историю.

— Она назвала меня Айви, потому что я нимфа плюща. Она нашла меня в корзине в своём саду и решила позаботиться обо мне, но не думала, что привяжется — потому что Ксанта никогда не привязывается — так что она дала мне ничего не значащее имя.

Айви замолчала, чтобы улыбнуться мне — всю в тепле и нежности, словно заверяя, что не обижена. Вина скрутилась у меня в животе.

— Я не знала, чего ожидать, — пробормотала я.

— По-моему, хорошее имя, — сказал Финч ей. — Тебе идёт.

— Спасибо. — Айви пропустила пальцы сквозь зелёные пряди, распутывая листья, что сцепились между собой. — По крайней мере, она не назвала меня в честь яда. У всех наших собак имена ядов — потому что Ксанта утверждает, что они сведут её в могилу.

Айви бросила на меня ещё одну нежную улыбку, и я опустила голову, смущённая тем, что наша жизнь вот так выставлена напоказ перед чужаком.

Неужели я звучала как чудовище?

Мне было приятно, когда меня считали такой — это помогало держать непрошеных гостей подальше от сада, — но я не хотела, чтобы Айви видела во мне чудовище.

Я хотела для неё только лучшего.

— Как там зовут твоих собак? — спросил Финч.

— Олеандр и Найтшейд, — сказала Айви. — Олли для краткости. У Найтшейда почему-то нет прозвища. А ещё у нас был Хемлок, но его унёс ястреб. — Айви скривилась.

Финч сочувственно нахмурился.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Ксанта была в саду с ним, когда это случилось, но не прямо рядом с ним, а ястреб двигался слишком быстро. Снаружи может быть опасно. Нам приходится быть осторожными. Ксанта всегда боится, что меня унесёт гарпия.

Айви бросила на меня забавный взгляд, и жгучий стыд обжёг меня. Почему мои слова звучали так по-другому, когда она повторяла их Финчу? Мои губы приоткрылись от потребности оправдаться — обосновать свои страхи.

Но прежде чем я успела объяснить, Финч спросил:

— Эти леса кишат гарпиями? Я что-то не припомню, чтобы видел хоть одну.

Жар пополз по моей шее.

— Гарпии летают. Они могут быть где угодно.

— Значит, лучше перестраховаться, — сказал Финч с кивком. — Лучше запертой, чем свободной.

А, вот оно. Вот его игра. Сделать меня злодейкой — когда он сам явился сюда, чтобы навредить ей. Он думал, что сможет настроить Айви против меня?

— Как ты смеешь, — сказала я. — Айви, иди к себе.

— Но Ксанта…

— Сейчас же!

Я не смотрела на неё. Я не могла вынести разочарования на её лице. Но это была не моя вина, что её весёлая болтовня была испорчена. Это сделал он.

Когда Айви ушла, я хлопнула дверью и заперла её.

Затем я повернулась лицом к этому лживому ублюдку, мои кулаки сжались, пока я дрожала от ярости.

— Ты хочешь, чтобы она ушла с тобой, да? И ты пойдёшь на всё, чтобы её заполучить, — даже будешь со мной флиртовать. Даже заявишь, что что-то почувствовал. Почему ты так заинтересован в Айви? Она слишком молода для тебя. Она ребёнок!

Это обвинение, похоже, привело его в ярость.

— Она мне не интересна в этом смысле! Я хочу, чтобы она была свободна, потому что она заслуживает свободы! Она не должна жить как твоя пленница!

Я уставилась на него.

— Айви не моя пленница. Я её защищаю! Я бы сделала для неё всё!

— Всё, кроме того, чтобы освободить её.

— И что с ней тогда будет? Она может…

— Она может жить своей жизнью, как любой другой!

— Потише! — прошипела я.

— Боишься, что она услышит? Боишься, что она узнает, какой бывает нормальная жизнь?

— Не я здесь враг, а ты!

— Такие, как ты, никогда не думают, что ошибаются.

— Такие, как я? — Я рассмеялась. — Что это значит? Другие не такие, как я! Я нигде не нашла родственной души! Как думаешь, почему я живу в этой башне?

Я защищалась, но как только слова вырвались наружу, я почувствовала всю тяжесть этой голой уязвимости. Это было признание, которое я не собиралась делать.

Всю жизнь я чувствовала себя одинокой и несчастной, жаждала общения, но так его и не находила. В конце концов этот голод подточил меня — и оказалось менее больно выбрать одиночество. Запереть себя в саду и башне, никогда не искать те неуловимые связи.

Слёзы защипали глаза. Я быстро отвернулась от него, отчаянно желая, чтобы мои эмоции остались незамеченными.

Я так глубоко похоронила эти чувства, что едва справлялась с ними, когда они всё же вырывались наружу.

Через мгновение Финч заговорил — тихо и мягко.

— Ты и вправду не считаешь её пленницей, да? Кто она для тебя?

— Она мне как ребёнок. Не мой собственный, но… кто-то хрупкий, кого я должна защищать. И она друг. По мере того как она взрослела, она стала мне другом.

Я сглотнула,