Останься в моей памяти - Лия Султан

Она смотрит на меня с мольбой, но я согласен с врачом, потому что очень боюсь за неё. Я невероятно боюсь её потерять, ведь эта болезнь никого не щадит, косит и молодых, и стариков.

— Айла, — беру её лицо в ладони, стираю большими пальцами мокрые дорожки, — всё будет хорошо, ехать надо. Врач полностью прав.

— А девочки? — в отчаянии шепчет она.

— Всё будет хорошо. Девочки со мной.

— Сколько детей? — спрашивает врач.

— Трое.

— У них тоже надо взять тесты. И у вас.

Пока доктора берут ПЦР у девочек, я собираю сумку для Айлы. Коварство болезни в том, что ухудшение наступает очень быстро. Вот только пять минут назад Айла говорила, что боится ехать в больницу, а сейчас снова резко подскочила температура и начался сильный кашель.

— Айла, — зову я тихо.

Она открывает мутные, воспалённые глаза и смотрит ими так, будто не узнаёт. Затем она снова прикрывает веки и дышит тяжело. На лбу испарина, но Айла кутается в одеяло, будто ей холодно.

— Айла, нужно переодеться.

— Я сама, — шепчет она, но даже не пытается сесть.

Подойдя к кровати, сажусь на край и осторожно откидываю одеяло. Шёлковая сорочка на ней мокрая насквозь, прилипла к телу.

— Я помогу.

Айла не спорит, когда я стягиваю сорочку через голову, стараясь не причинять боль. Кожа у неё горячая, липкая, и я чувствую, как дрожит её тело. Она постанывает, когда я поднимаю ей руки — видимо, снова болят суставы, и каждое движение отзывается болью.

— Прости.

— Ничего, — еле слышно отвечает она.

Я кладу мокрую сорочку на пол и надеваю на Айлу сухую футболку. Делаю это осторожно, просовывая руки в рукава, расправляя складки.

— Теперь штаны, — говорю я.

— Хасан...

— Я помогу. Не смотри.

Она закрывает глаза. Я снимаю с неё трусики, меняю на сухие. Дрожу сам, но быстро беру себя в руки. Надеваю мягкие домашние штаны на резинке. Завязываю тесьму, чтобы не спадали — она, кажется, похудела за эти сутки.

Моя бедная Айла… Эта женщина всегда была сильной, самостоятельной, смелой. А сейчас она маленькая, хрупкая, потерянная.

Моя Айла, моя.

— Всё. Сейчас тебя увезут в больницу.

Она открывает глаза и смотрит на меня.

— Хасан, — зовёт она совсем тихо и обессиленно. — Я боюсь умереть, боюсь не вернуться.

Взяв её ладонь в свою, сжимаю тонкие пальцы. Говорить тяжело, кажется, ком разъел горло.

— Я знаю, что ты вернёшься.

Но на самом деле я ничего не знаю, потому что моменты из будущего, которые я видел в коме, не всегда совпадают с реальностью. И сейчас мне страшно так же, как и Айле, потому что я не могу предсказать того, что случится. Я могу только молиться за то, чтобы она выжила.

Два врача спускают Айлу на носилках на первый этаж. Девочки в холле. Руфина плачет, прижимаясь к Медине. Алиюша смотрит на нас огромными глазами, не понимая, что происходит. Оказавшись рядом с ней, обнимаю её за плечи, говорю, что с мамой всё будет хорошо.

Айла шевелит губами, то открывает глаза, то закрывает.

— Мама! — кричит Алия, бросаясь к ней.

— Я вернусь, — шепчет Айла. — Я скоро вернусь.

— Мама, не уходи! — Алия плачет, и Руфина оттаскивает её, обнимает так, чтобы она не видела.

— Я вернусь, — повторяет Айла.

Её выносят на улицу. Скорая стоит у дома, мигает синими огнями. Врачи кладут Айлу внутрь.

— Можно я с вами? — спрашиваю с надеждой.

— Нет, — качает головой врач. — У нас строгий протокол. Мы передадим информацию о вас. С этого дня вы все на изоляции.

Это последнее, что он мне говорит, после чего он садится рядом с Айлой и закрывает дверцы. Водитель плавно газует, машина движется к воротам, а я иду за ней, провожая и мысленно перебирая все молитвы, которые очень давно не вспоминал.

Девочки дома плачут. Они напуганы, не понимают, что происходит и как мама так быстро, всего за сутки, стала совсем другой. Обнимаю и целую каждую. Теперь мы с ними на карантине. Но беда не приходит одна.

На следующий день заболевает Руфина.

Температура подскакивает до тридцати девяти, начинается сухой кашель. Я звоню в скорую, но мне говорят: ждите мобильную бригаду.

Бригада приезжает через шесть часов. Врач по базе пробивает вчерашний ПЦР-тест и говорит, что ковид подтвердился у всех троих девочек. У Руфины лёгкая форма, где не нужна госпитализация. Надо лишь следовать протоколу лечения и проверять сатурацию.

Я киваю, уже зная, что делать.

Ещё на следующий день симптомы проявляются у Медины и Алиюши. У всех троих болезнь протекает одинаково, но молодой и сильный организм даёт отпор. Я проверяю сатурацию каждые три часа, даю жаропонижающее, пою чаем с малиной и лимоном. Меняю мокрые простыни, сижу у кроватей, отвечаю на звонки родителей и сестры Айлы. Никто из них, естественно, не может приехать.

В эти дни я мало сплю и ем. Бывшая тёща приготовила нам еды на два дня, отправила замороженные пельмени, вареники и куриный бульон. Их привёз и оставил у наших ворот муж Айгули, у которого тоже есть разрешение на перемещение по городу. Это нас спасает от голода, потому что заказывать еду из ресторана я боюсь, а сам могу разве что яичницу пожарить и макароны отварить.

Каждый день я звоню или пишу лечащему врачу Айлы, номер которого узнал через Армана. Последний тоже в красной зоне и теперь занимается ковидными больными. Сегодня дозвониться до доктора Айлы не смог, поэтому написал Арману. Он ответил через час:

«Состояние стабильное. На ИВЛ не подключали. Она в сознании».

Глава 51.1

Добрый вечер! Я не знаю, как я так пропустила этот кусок в 51 главе, который шел после звездочек. Но я только сейчас заметила, что я вам его не выложила. Извините, пожалуйста. Сейчас редактировала завтрашнюю главу и поняла, что я ошиблась. Весь эффект пропал...Зато продолжение уже завтра узнаете. Кстати, финал в пятницу

* * *

Вечером, на пятый день болезни Алии, я сижу на краю её кровати. Жар спал, кашель стал реже. Закрепляю пульсоксиметр на указательном пальце. Аппарат пищит, на дисплее высвечиваются цифры.

Сатурация — девяносто семь. Всё в пределах нормы.

Выдыхаю, кладу аппарат на тумбочку.

— Всё хорошо, кызым, — хвалю ее. — Ты молодец. Поправляешься.

Она слабо улыбается, когда я глажу её по голове. Волосы тонкие, влажные, прилипли к вискам.

— Пап...

— М?

— Как хорошо, что ты снова с нами.

Тяжелая кувалда ударяет под дых. Дышать сейчас тяжело.

— Но я так скучаю по маме, — продолжает она.

— Я