Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

много говорил, по делу и без дела. Там, где можно было обойтись двумя фразами, размазывал на пять минут. В ее обязанность входило кивать, поддакивать и подавать реплики, в противном случае он сразу же начинал возмущаться — как сейчас.

— Володь, слушаю, просто голова раскалывается. Давление низкое.

— Потому что спать нужно ночью.

Тебе бы замполитом в армию, тоскливо подумала Маська, все-то ты знаешь, что и как кому нужно.

— Я партитуру читала. Андрей прислал.

— Другого времени не нашлось? Слушай, ну я же беспокоюсь. Видуха у тебя — хоть закапывай.

— Спасибочки, — буркнула она. — Возьми совочек и закопай. В песочнице. И из леечки полей. Может, цветочки вырастут.

— Мася, тебе поругаться хочется?

— Мне хочется спать, ясно?

Тут перед ними нарисовался тот самый крендель из вагона, попутчик, которому она непонятно с какого перепуга вывалила всю свою персональную помойку. Нашел место, чтобы тупить в телефон. Стало неловко, и она съежилась, втянув голову в воротник, как черепаха.

Так, девушка, забей. Он уже обо всем забыл. И ты забудешь. Вывалила — значит, было нужно.

Пискнул Володькин телефон: подъехало такси.

— Маська, шевелись, у нас три минуты, а то еще за ожидание придется платить.

Учитывая, что вагон их был в самом хвосте, платить пришлось бы, даже побеги они бегом. Вот это бессмысленное крохоборство ее доконало.

— Володь, не обижайся, я к себе поеду. Так что иди, не жди меня. Я на метро.

— Что за дела? — он резко остановился, и чемодан по инерции чуть не подбил его под колени.

— Послушай, я очень устала, — это было правдой, но звучало как вранье. — Хочу спокойно выспаться. Вот прямо сейчас приеду и лягу спать.

— А я, значит, тебе мешаю? Ну ладно, — поколебавшись, Володька поцеловал ее в лоб. — Хорошо, вечером приезжай.

— Я позвоню, — неопределенно пообещала Маська.

Странно, когда Володька, припустив рысью, скрылся из виду, она почувствовала едва ли не облегчение. И поняла, что устала не только физически, но, в первую очередь, морально.

То, что родителей ее драгоценный жених побаивается, Маська заметила в первый же день в Милославском. Самоуверенности в нем резко поубавилось, да еще и за ней следил в оба глаза, чтобы случайно не ляпнула или не сделала чего-нибудь крамольного. Не говоря уже о том, что они сами не спускали с нее изучающего взгляда. Ни одного недоброго слова в адрес будущей невестки не прозвучало, но она и так поняла, что пришлась не ко двору.

Володькин отец когда-то был питерским чиновником из высшей лиги, но проштрафился и отправился рулить крохотным райцентром в Рязанской области. Мать не работала, крепко вжившись в роль местечковой первой леди. Дешевый снобизм и высокомерие из них так и сочились.

Неудивительно, что за неделю суп Маськиных мыслей и эмоций дошел до кипения и хлынул из-под крышки на попутчика, который на свою беду решил с ней поболтать. Хозяйки знают: что убежало на плиту, обратно в кастрюлю не вернешь. Остается только хватать тряпку и заниматься ликвидацией последствий.

* * *

Поскольку чемодан они брали с собой один на двоих, распаковывать было нечего: домой Маська приехала с дамской сумкой через плечо. Обошла квартиру, открыла везде форточки.

Сделав предложение, Володька настоял, чтобы она переехала к нему, поскольку его квартира больше и удобнее расположена. Маськину, по его мнению, нужно было сдать. Вообще-то она никогда не скандалила, но могла быть очень упрямой. Сказала, как отрезала: подумаю об этом после свадьбы. Приезжала раз в две недели проверить, все ли в порядке.

Хотелось не только спать, но и есть — в поезде позавтракать не успели. Холодильник был пуст и отключен, не в магазин же идти. Заказала пиццу, поставила чайник. И снова вспомнился тот день, когда Володька предложил ей выйти за него.

* * *

Сногсшибательную новость певуны восприняли явно не так, как он ожидал. Отношения свои они с Маськой не афишировали, приходили и уходили не вместе. Поэтому на первый план вышло удивление, смешанное с недоумением. Да и подано было так, что захотелось врезать кое-кому букетом по физии. Утром все было криво, наверно, решил исправить, но получилось еще хуже. Как будто осчастливил. Одумалась она, видали!

— Чего, серьезно, что ли? — не поверил Сережа.

Алла с Андреем переглянулись и сдержанно поздравили. Только Ирочка издала какой-то восторженный визг.

Вытащив из кармана бархатную коробочку, Володька взял совершенно растерявшуюся Маську за руку и надел ей на палец кольцо, после чего звучно, с оттяжкой, поцеловал.

Репетиция на этом и правда закончилась. Выпили шампанского и разошлись. Обычно она ездила домой на метро, но Володька притащил ее к машине и открыл дверь.

— Прошу, леди. Ну что, в ресторан?

Маська почувствовала себя абсолютно выпотрошенной.

— Володь, давай завтра. Я не одета, и вообще…

— Ну как скажешь. Тогда ко мне.

Она положила букет на заднее сиденье, села спереди, пристегнулась.

— Без обид, зачем тебе понадобился этот цирк?

— В смысле? — Володька завел двигатель и повернулся к ней.

— Вот это вот все. Объявление.

— Мась, что не так? Ты сама говорила, хор для тебя — это прямо как ребенок. Выходит, мы все как одна семья. Тем более реальной семьи у тебя нет.

— Спасибо, что напомнил. Даже если и семья, замуж я выхожу все-таки за тебя. Поэтому предпочла бы все это… тет-а-тет.

— Тет-а-тет было утром, — надулся Володька. — Тогда тоже оказалось все не так, я же видел. Решил исправить — опять мимо. Тебе не угодишь. Если не хочешь, так и скажи, пока еще не поздно.

Сейчас Маська отчетливо вспомнила то кольнувшее иголочкой искушение — сказать «не хочу». И как испугалась этого. И подумала: да что же я за дура такая, какого говна-пирога мне еще надо? Я люблю его, он любит меня, у нас все хорошо, так какого черта?

Испугалась, погладила его по колену и сказала:

— Хочу.

* * *

Интересно, подумала Маська, вымыв тарелку, почему всегда так получается? Если есть пиццу вдвоем, ее как-то мало, а если в одни ворота, то последний кусок обязательно окажется лишним.

Она легла на диван, укрылась пледом, но сон, который до этого тяжело висел на веках, вдруг куда-то испарился. Лежала и сквозь дремоту, зыбко, размазанно, вспоминала все то, о чем рассказывала в поезде попутчику.

«Если вам что-то не дает покоя, стоит задуматься», — сказал он.

А еще лучше — решить, чего именно хочешь. Отменить свадьбу, расстаться?

Н-нет…

Скорее, разобраться, что беспокоит. Что мешает радоваться и чувствовать себя счастливой.

А может, все дело в том, Масечка, что нельзя чувствовать себя