Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

Хорошо, тогда что мешать быть счастливой?

А это уже был интересный вопрос. Вот только ответить на него она не могла. Пока не могла. Поэтому пыталась размотать все с начала. Нет, не те три года, когда Володька видел в ней только коллегу и руководителя, там-то как раз все было предельно ясно. Она его любила, а он ее не замечал. Но вот как вышло, что все-таки заметил?

Маська спросила его об этом где-то месяца через полтора, и он ответил, открытым текстом. Немного оцарапало, но новостью не стало, потому что примерно так себе все и представляла. Хотя одно дело представлять, а другое — реально услышать от любимого мужчины, который только что довел тебя до вспышки сверхновой.

— Понимаешь, Мась, — сказал он, положив руку ей на грудь и рисуя под ней мизинцем смайлики, — иногда смотришь на женщину и точно знаешь, трахнул бы ее или нет. А некоторых в этом плане вообще не оцениваешь. Вот и с тобой так было. Просто девушка из параллельной вселенной. Ты ведь не идешь по улице, прикидывая, как сорока-ворона: этому бы дала, а этому бы не дала.

— Ну вообще-то и другие эмоции бывают, — почему-то обиделась она, хотя в этой тональности действительно думала далеко не обо всех мужчинах. Скорее, мало о ком. — Не только «хочу — не хочу».

— Бывают, — кивнул Володька. — Симпатия, например. Ты была мне симпатична, но это не означало, что я тебя хотел. Даже в теории.

— И что же изменилось? Ведь не из симпатии ты меня на свидание пригласил через три года знакомства?

— Нет, конечно. У вас такого не было в школе, что мальчик влюбился в девочку, а другие заметили и подумали: наверно, в ней что-то есть, и стала девочка суперпопулярной? Когда Сингх на тебя пялился три дня подряд и закидывал цветами, я словно другими глазами посмотрел. Надо же, а Маська-то, оказывается, миленькая. И ножки, и сиськи, и попа. Да и в целом ничего. А дай-ка я ее позову куда-нибудь.

— То есть когда на меня обратил внимание другой мужчина, моя вдувабельность сразу подскочила до небес? — хмыкнула она.

— Ну… как-то так, да, — не стал спорить Володька. — Не буду врать, что пригласил тебя с целью поговорить о высоком. Если честно, рассчитывал на секс в тот же вечер.

— Надо же, какой облом получился, целых два лишних свидания. Скажи, а ты правда не догадывался, что я… что ты мне нравишься?

Он забавно выпятил губу и дернул плечом.

— Нет, Мась, не догадывался. Ты это тщательно скрывала. Хотя даже если бы вешалась на шею, вряд ли помогло бы. Извини, если тебе неприятно, но это правда. И все-таки лучше поздно, чем никогда, разве нет?

Маська тогда подумала, что все хорошо вовремя. Ложка к обеду, яичко к пасхальному дню и так далее. Но озвучивать не стала. Она уже поняла, что с Володькой — как на минном поле. Аккуратнее надо быть, под ноги смотреть, миноискателем щупать, иначе бабах — и в небеса. И никакой гарантии, что небеса будут означать оргазм.

Поняла — и все же ляпнула:

— То есть у нас с тобой — чисто потрахаться?

— Ну, не знаю, как для тебя, а для меня нет, — усмехнулся он и уточнил: — Уже нет.

— Для меня тоже, — Маська спрятала лицо куда-то ему под мышку. — Я…

— Мась, не говори того, о чем потом пожалеешь, — Володька провел пальцем по ее позвоночнику.

— Почему пожалею? Я… — и словно в воду ухнула: — Я тебя люблю. Вот.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Совершенно спокойно. Ни удивления, ни радости, ничего такого. Правда, это Маська сообразила уже потом, а тогда сначала накатило бешеным восторгом, а потом стало не до разговоров — вообще ни до чего. И осталось в сухом осадке только то, что он ее тоже любит. Не все ли равно, как и при каких обстоятельствах это было сказано, главное — сам факт.

Если подумать, в их отношениях ее постоянно что-то царапало. Не сильно, слегка. Есть у певцов такое понятие — позиционная фальшь. Вроде интонационно в ноту попал, но из-за неправильной вокальной техники не точно в яблочко, а где-то рядом. Кто-то вообще не услышит и не поймет, а кому-то наждачкой по ушам. Нет, Володька не фальшивил — если только во время пения иногда. Наоборот, вел себя с ней со стопроцентной прямотой, нисколько не задумываясь, что ее это может задевать. Даже где-то демонстративно: да, я вот такой.

Маська объясняла себе эти царапки тем, что безответная любовь отобрала у нее розовые очки. Не будь этих трех лет, сейчас бы она не замечала Володькиных недостатков, как бывает на стадии волшебной влюбленности, когда любой… ну почти любой баг идет за фичу. Ну а поскольку назад время отмотать нельзя, значит, она должна принимать его таким как есть, со всеми багами.

Но вот сейчас, думая об этом, Маська сообразила, что слово «должна» тут как-то неуместно. Никто никому ничего не должен. Либо принимаешь человека со всеми потрохами, без каких-либо условий и усилий, либо нет. Сознательно принимаешь — не заставляя себя это делать.

Глава 4

Борис

— Мог бы и правда предупредить.

Оторвав взгляд от той самой скамейки, Борис обернулся. Катя стояла на пороге, туго, до писка, завернутая в голубое шелковое кимоно.

— Зачем?

Поставив кружку в раковину, он сел на диванчик у стола, словно приглашая ее присоединиться.

— Чтобы не казалось, будто меня хотят поймать с поличным.

Странное дело. Если б не ночной разговор в поезде, он бы сейчас, наверно, почувствовал себя виноватым. Но нет. Кажется, не осталось больше ничего. Месяц не виделись, но сейчас даже банального желания не было, хотя и скучал по ней. Только все та же мутная усталость и намерение покончить со всем. Навсегда.

— Кать, давай поговорим.

— Мне надо на работу.

— Твоя работа в лес не убежит. Без тебя обойдутся.

У Кати был небольшой цветочный магазинчик с двумя флористками. Десять лет назад она сама работала в нем, там и познакомились, когда Борис пришел за цветами для кого-то. Потом он выкупил магазин для нее, узнав, что хозяйка решила уехать в другой город.

— Хорошо.

Она села на стул, на самый краешек, как птица на жердочку, готовая в любой момент сорваться и улететь. Бросила на него короткий косой взгляд, уставилась себе на колени.

— Скажи мне одну вещь. Только честно. Я не спрашиваю, чего тебе не