Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

Бабушка, школьная учительница пения, сама готовившая Маську к поступлению, пошла разбираться.

Девочка умненькая, сказали ей, с отличным слухом, но не пианистка, сразу видно. Пойдете на хоровое?

Петь Маське нравилось. Как потом выяснилось, сыграла она на экзамене на троечку, а спела на пять с плюсом. Так что на хор пошла с удовольствием, а фоно с тех пор невзлюбила, хотя на пятерку и вытягивала — исключительно на упертости и работоспособности как у киборга.

Любопытно, что Володька тоже к инструменту почти не подходил, лишь изредка наигрывал какие-нибудь импровизации.

Знаешь, Мась, говорил он, может, это болезненные амбиции, но когда понял, что руку до конца не восстановить, желание играть исчезло абсолютно. А до этого мог по десять часов в день за роялем проводить, и даже больше.

Ну ладно профессионально, не могла взять в толк Маська, а для собственного удовольствия?

Мне это больше не доставляет удовольствия, отрезал он, всем своим видом дав понять, что тема закрыта.

* * *

Мучить партитуру Маська закончила в четвертом часу утра. Просмотрела еще раз с самого начала — годится. Хотя обычно она так не делала. Приносила исходник, и если его одобряли большинством голосом, занималась обработкой. И почему в этот раз поступила по-другому, не могла сказать.

Произведение сложное, да еще и церковное. Немного жутковатое, продирающее до печенок. С ней оно совпало по всяким внутренним частотам, а вот зайдет ли остальным? Если певцам не нравится то, что они поют, ничего хорошего не выйдет, это правило. Ладно еще одному, ну двум, но если возражали уже трое, Маська откладывала ноты в сторону, даже если сама была очарована.

Так, Андрюша с Аллой точно будут за, Маська третья, а как воспримут другие? Для Сережи сложновато, для Ирочки тоже, к тому же той больше нравилось «веселенькое». Они вообще были в хоре самыми слабыми с точки зрения техники и слуха, зато с хорошими голосами, поэтому Маська, расписывая партитуру, кидала все сложные ходы Андрею и себе. Оставался Володька. Его партия была как раз несложной, но и он не любил «мрачняк».

По большому счету, хорик хоть и выступал профессионально, за деньги, пели в нем, кроме них с Володькой, любители с музыкальной школой за плечами, да еще и не хоровики изначально: Ирочка — гитаристка, Андрей — скрипач, Сережа — ударник. Только Алла училась на хоровом отделении, хотя и не закончила. Ноты она читала слабовато, зато была прекрасной слухачкой — не абсолютницей, но с голоса или инструмента снимала мелодию стопроцентно. Один раз услышала — больше уже не ошибется. Ну а сопрано у нее было и вовсе волшебное — чистейшая колоратура, причем не холодная, как это часто бывает, а мягкая и теплая. Воистину ангельский голос.

Несмотря на почти четырехлетнее знакомство, она оставалась загадкой. Знала Маська об Алле не больше, чем когда только пришла в хор к Макару. Самые скупые факты.

Родом та была откуда-то с Кубани, исполнилось ей двадцать пять. Заочно окончила журфак, писала статьи для журналов и интернет-порталов, пела в церковном хоре. Вот, пожалуй, и все. Нереальной красоты синеглазая шатенка, высокая и болезненно хрупкая. Правда, красота эта была видна лишь на концертах, когда Алла надевала открытое платье, распускала волосы и делала макияж. В повседневности не красилась, носила пучок и какие-то страшные бабушачьи юбки до пят. Как будто сознательно старалась выглядеть понепригляднее.

Все знали, что Андрюша давно в нее влюблен. Они пели в одной церкви, именно Андрей привел ее когда-то к Макару. Его отношение — трепетное, заботливое, какое-то рыцарское, что ли — тронуло бы кого угодно. Но Алла воспринимала его лишь как друга. Очень тепло, с большой симпатией, но не более того. Маське подобное казалось странным, однако она списывала все на какие-то церковные заморочки и вникать в это не хотела.

Ее собственное знакомство с церковью вышло не самым приятным, поэтому она хоть и верила в бога, но от организации этой старалась держаться подальше.

* * *

До вечера Маська была свободна, как птица, поэтому поехала на Острова. Наверно, так давно уже никто не говорил, но ей нравился этот отголосок Серебряного века. Больше других она любила Елагин, где часто гуляла. Бродила по дорожкам, сидела на скамейках, ела вредную еду из ларьков. А еще кормила белок, которые доверчиво подбегали вплотную, становились на задние лапы и цеплялись коготками за протянутую с орехом ладонь.

На буднях в парке было немноголюдно. Вроде, и в одиночестве, но и не в пустынной глухомани. Пройдя весь остров до самого мыса, Маська полюбовалась на газпромовский Мордор и нашла свободную скамейку. Села, закрыла глаза, подставила лицо бледному сентябрьскому солнцу.

Как так может получиться, спрашивала она себя, что тебя одновременно тянет к человеку и отталкивает от него? Хочется быть с ним — и… не хочется?

Она вспомнила то ощущение себя аккуратно разорванным по сгибу листом бумаги, которое испытала в самолете, когда Володька пригласил ее на свидание. Согласиться — или послать подальше? Тогда она согласилась, сказав себе, что надо закрыть гештальт. Не пойдет — в любой момент можно все закончить.

А в результате у нее на пальце кольцо, и через три недели свадьба. Все как у больших — дворец бракосочетаний, лимузин, ресторан и свадебное путешествие в Египет. И полный раздрай на душе.

Не по себе ей стало еще в тот момент, когда Володька сделал предложение. Но после знакомства с его родителями, точнее, после ночного разговора в поезде, кажется, все пошло в разнос. Подозрение, что она делает ошибку, сначала бледное и прозрачное, становилось все более отчетливым. И все же от одной мысли о том, чтобы отменить свадьбу, накатывала паника и дурнота.

Время еще есть, говорила она себе. Время есть.

Но оно идет очень быстро.

Посмотрев на часы, Маська тут же в этом убедилась. Загулялась, задумалась — и не заметила, как прошло три часа. Домой она уже не успевала, да и на репетицию — впритык. Хорошо хоть сохранила файл с нотами в облако. Перейдя на Выборгскую сторону, зашла в ближайший копи-центр и уломала девочку-администратора распечатать оттуда, а не с флешки.

Певуны уже собрались и что-то лениво обсуждали — наверно, делились событиями отпуска. В предыдущие годы они уходили все вместе в августе, на месяц, а тут из-за предстоящей свадьбы разделили на две части. Маська зацепила взглядом новую Ирочкину прическу, серебряное колечко в Сережином ухе и то, что Алла какая-то бледная,