Камеристка - Дина Зарубина

На лужайке забренчали музыканты, молодежь повалила танцевать. Я улучила удобный момент и убежала в свою комнату. Мой сундук уже был уложен в карету графа вместе с приданым Руты и шестью ее сундуками. В свой я сгребла, что не жалко, свои штопаные платья и чулки, простые сорочки и фартуки. Нет, ходить в лохмотьях мне не приходилось, мачеха требовала чистоты и опрятности, у нас приличный дом. Но и покупать новое из-за дырочки на локте никто бы не стал. Да и на кой мне кружева и шелка в птичнике или на кухне? Платья шились практичные, немаркие. В десять лет я сшила свою первую ночную сорочку. А в пятнадцать и платья себе вовсю шила, не говоря о фартуках и чепцах. А тут мачеха расщедрилась на портниху, чтоб все видели: она на падчерицу денег не жалеет.

Я переоделась в коричневое дорожное платье, достала из-под кровати небольшой саквояж. Там поместились все мои сокровища: новое платье (чтоб не позорила нас в замке!), сорочка и пара смен белья. Гребень, ленты, зеркальце, шпильки в небольшом мешочке.

До Левенгро я ехать не собиралась. Пусть Рута сама разбирается со своей жизнью.

На пути следования будет большой город Андам, где мы обязательно заночуем. Через Андам идет королевский тракт, едет множество карет и дилижансов, на одном из них я и уеду. Лучше места для исчезновения не придумать.

Чтоб не искали, напишу записку, что сбежала со смазливым кучером. Любовь меня накрыла и прихлопнула до помутнения в мозгах. Вначале я просто хотела тихо испариться, но пропажа-похищение благородной девушки будет тщательно расследоваться властями, оно мне надо? А любовь дело личное, захочет граф искать, пусть ищет своими силами, глупость не преступление, мало ли дур сбегает за сладкими словами всяких проходимцев. Патер Корелли дал мне несколько писем к свои друзьям в разных городах. Все патеры знают друг друга, храмы имеются в каждом городе. Просить собрата помочь трудолюбивой сироте дело богоугодное.

Я распустила парадную прическу, гладко причесалась и заплела тугую косу. Надела шерстяные носки и крепкие высокие ботинки. Пусть Рута ходит в шелковых туфельках, она нынче графиня, а мне будет не до красоты, когда настанет пора уносить ноги.

— Ты готова? — в комнату зашла мачеха. У нее в фартуке что-то побрякивало. — Тут полезные настойки для Руты, следи, чтоб пила!

— Матушка, вы не дадите мне денег на дорогу?

— Зачем? Тебя и довезут, и накормят! — мачеха подняла тщательно выщипанные тонкие брови.

— Захочет Рута молочка свежего попить, печеное яблоко или булочку, что же мне, у графа просить? Стоит ли раздражать его сиятельство такими мелочами?

— Хм. Ты права. Сейчас.

Мачеха вышла и вернулась через несколько минут с вышитым атласным кошельком.

— Возьми и спрячь хорошенько. Тут сто кератов[2]. Чтоб Рута ни в чем не нуждалась. Ответишь за каждый сентеф!

— Спасибо, матушка!

Я подняла юбку платья и спрятала кошелек в потайной привесной карман на поясе. Горничная получает в месяц два керата, в год двадцать четыре, значит, могу смело считать это своим жалованьем за четыре года. Она мне намного больше должна, но не стоит быть мелочной. А настойки честно отдам служанке. С нами ехала еще одна девушка, Мирта. Я сразу сказала мачехе, что с Рутой мне одной не сладить. Но Мирта должна была потом вернуться домой, после того, как доедем и устроимся в замке.

Папенька вчера зазвал меня в кабинет и выдал аж двадцать кератов. Монеты заняли свое место в поясе с кармашками под платьем. С такими деньгами я могу арендовать скромный домик и жить пару лет, спокойно осмотреться, а не кидаться сразу искать работу. Ну, а что неприлично одной ехать… так это благородной неприлично, а простолюдинки и ездят, и ходят, и даже дела ведут сами.

Даже у нас, например, пекарню держала госпожа Леонор Асона, госпожа Нилей Орье плела и продавала кружева в собственной лавке, а госпожа Буртин разводила цветы. Найду себе занятие, не безрукая, много чего умею. Вот таверну или трактир открывать не стану, хлопотное дело и без сильного мужика невозможное. Одного умения готовить тут мало, надо уметь незатейливо дать в рыло. За слугами следить, поставщиков искать, воровство пресекать, с бандитами договариваться, а то пожгут трактир, открыться не успеешь. Ну, пока не горит, успею обдумать, чем заняться.

С такими мыслями ехать было легче. Карета у графа была неплохая, с рессорами, с мягкими диванами. Сам граф предпочитал ехать верхом, к нашей общей радости. Рута мужа собиралась всю жизнь обманывать, Мирта его боялась, а мне он просто был противен.

Отряд охраны в пятнадцать стражников то растягивался по дороге, то собирался плотнее, завидев другие кареты или обозы.

Рута попыталась устроить истерику на привале, но я быстренько дала ей пощечину. Беременность не болезнь, а повод проявить дурной характер. Если окружающие будут попустительствовать и прыгать вокруг. Работают же крестьянские девушки чуть ли не до родов, и работу всю в доме справляют, никто не валяется с воплями и не требует соленого печенья или кислых сахарных петушков. А те, кому действительно худо, лежат и блюют, им вообще не до истерик.

— Могу еще облить холодной водой, — миролюбиво предложила на яростное сверкание глазами. — Ты теперь графиня, веди себя соответственно, как аристократка.

— Да много ты понимаешь! — взвилась Рута.

— То и понимаю, что нас слышат граф и охрана. Прикуси язык, чтоб за деревенщину не сочли. Уважать не станут.

— Матушка уверяла, что ты мне помогать будешь!

— Помогать буду (до Андама), но я тебе не рабыня и даже не служанка.

— Я все ей напишу!

— Развлекайся, — кивнула, подавая письменный походный набор. Пока кляузу пишет, забудет о своих хотелках. Где я ей в дороге мороженое возьму? Да еще лимонное?

Стражники запалили костерок. Судя по запаху, в котелке запарили мяту с тимьяном и вылили три бутылки вина. До Андама осталось часа четыре пути, но кони нуждались в отдыхе. Я с удовольствием размяла ноги, бродя по полянке. Рута выходить из кареты отказалась наотрез, только в кустики изволила сбегать.

От кружки горячего вина не отказалась и от поджаренного на прутике хлеба тоже. Только посоветовала в следующий раз добавлять в вино душистый перец, апельсин и корицу. Мускатный орех, это уж если достанут, пряность на любителя. Могу рецепт дать, точно вкуснее будет.

Смех, легкие заигрывания. Но стражники знали, что я леди, сестра новоявленной графини, графу теперь свояченица, и границ не переступали.

Сам граф вел