Камеристка - Дина Зарубина

беседу со своим капитаном, они чиркали прутиками по земле. То ли план военной кампании, то ли способы ловли рыбы обсуждают, кто их знает, эти важные мужские разговоры. Папенька мог своих собак и коней часами обсуждать с соседями.

— Его сиятельство осведомляется о самочувствии госпожи графини, — к карете подбежал юноша. Из пажей явно вырос, но пока не стражник. Оруженосец.

— Госпожа графиня утомлена дорогой, но благодарит за внимание, — быстро ответила я. — Она прилегла и дремлет.

Юноша улетучился.

— Ты не слишком много воли себе взяла? — Прошипела Рута. — Я и сама могу ответить!

— Ты бы в него чернильницей запустила, сунься он в карету. Твою же репутацию спасаю. Неприлично тебе якшаться с простолюдинами.

— Без тебя справлюсь!

Конечно, справишься, куда ты денешься! Понимаешь ведь, что кроме графа, тебя защитить некому. Будешь такой заинькой и лапушкой, куда там домашним мурлыкам! Мне, в отличие от тебя, мурлыкать не надо, я себя и так прокормить смогу. Продавать себя для этого не надо, хоть бы он трижды графом был и дважды герцогом.

Через два часа собрались, затушили костер и помчались к Андаму. Солнце клонилось к закату. Рута злилась, по своему обыкновению, а Мирта напросилась в обозную телегу, дескать, укачало ее в карете. Ага, солдатик один приглянулся. Пусть едет, в мои методы воспитания сестрицы никто вмешиваться не будет.

[1] Звездчатый нервюр — форма готического каркасного свода, при котором выступающие ребра образуют звезду.

[2] Золотая монета керат, в ней 50 серебряных динеро, или 1000 медных сентеф.

Девочки, мне очень нужны ваши звездочки и комментарии!

Глава 4. Дорога к свободе

Валерия, спасибо за вдумчивый комментарий, я откорректирую текст для достоверности эпохи.

* * *

— Ну, и кто он? — спросила сестрицу с самой дружеской акульей улыбкой.

— Что?

— Кто тебя ребеночком снабдил?

— Откуда… — ахнула Рута. — Мать сказала?

— У меня глаза есть, несложно было догадаться. Давай, облегчи душу. Он гад и сволочь? Обольстил-соблазнил? Жениться обещал? — и все таким ехидно-глумливым снисходительным тоном.

Конечно, Руту прорвало.

Да кто я вообще такая, что я понимаю в нежных чувствах! А он замечательный! Тонкий, умный, красивый, понимающий! Такие стихи писал! Каких мне век не видывать! И слов таких мне никто никогда не скажет! Он ею восхищался! Руки целовал, в любви клялся!

— От поцелуев дети не заводятся, — возразила черствая и бездушная скотина в моем лице. — Почему он твоей руки не попросил? Он что, не лорд?

Из воплей Руты последовало, что лорд, да еще какой породистый, таких лордов у нас в городке и не видывали! Не иначе, наследный принц инкогнито в пансион наезжал.

Сестру навещал? Знатный лорд попрется в Кэльмет ради встречи с сестрой? Поближе к столице хороших монастырей нет? Ах, на охоту к друзьям? Такое вполне могло быть.

Только вот мне казалось более вероятным, что лорд ездил к супруге детей делать, а заодно проведать сестру. Чего бы его в захолустье потянуло? По закону обязан жену навещать не реже раза в полгода. Чаще можно, реже нет, иначе супруга может подать на развод за неисполнение супружеских обязанностей.

Конечно, он увидел Руту в храме на службе, где пансионерки сидели за загородкой. Но судьба не признает препятствий в виде деревянной резной решетки! Их глаза встретились, и они сразу поняли, что не могут жить друг без друга, это судьба! Рута выронила молитвенник от внезапной слабости, а он поднял и вложил в него цветок. Запасливый, с цветами в храм ходит.

Роняла молитвенник Рута регулярно, поэтому записочки летали с частотой служб.

Не прошло и месяца, как было назначено свидание в монастырском саду. Повозка с внешней стороны, дерево с внутренней стали мостом любви.

Рута сморкалась и вытирала сопли. Я машинально гладила ее по плечу. Нет, ну надо же быть такой дурой! Похвастаться ей хотелось перед девчонками в дортуаре крадеными поцелуями. Восторг неземной, романтика, слезы восхищения. Незнакомец вываживал ее, как рыбку, то пылая страстью, то выказывая равнодушие. Ага, когда в храме его жена присутствовала. Но ослепленная Рута ничего не замечала, в результате правильной осады сама бросилась на шею красавцу и он, поломавшись для вида, уестествил ее под цветущей яблоней. Небеса обрушились на землю, и поглотили остатки разума под новыми ощущениями.

Стало быть, ребеночка в феврале-марте ждем. Если граф поверит в семимесячного и недоношенного, то все будет в порядке.

А как сестру обольстителя звали? Сколько ей лет? Не знаешь? Титул какой? Имена друзей, у кого он якобы гостил в Кэльмете? Ну, хоть о чем-то вы разговаривали? О ее красоте, о ее уме, о ее благородстве, о ее таланте… да, тема неисчерпаемая!

Я смогла выудить только имя — Генрих, но сильно сомневалась, что оно подлинное. Да и лорд запросто мог быть фальшивым.

Нет, ну как хорошо, что меня не отправили в пансион! Я бы осталась такой же наивной дурехой, как Рута. Не приспособленной к жизни. Не учат там общению с мужским полом. А у нас в доме лакеи, сторожа, истопники, поварята, на рынке возчики, грузчики, торговцы-лавочники, и каждый норовил продать подороже, купить подешевле, демонстрируя якобы личный интерес, расхваливая губки-глазки-щечки и прочие детали. Мозгов в конструкции не предусматривалось и не предполагалось. Так что подкаты я с лету сбивала, торговалась, как дракон, промахов не спускала никому, а ругаться меня конюхи научили. Очень помогало при общении вне гостиных.

Мне хотелось выразиться по-простому, в три загиба, но пощадила уши сестры. Не поймет и не оценит. Она же образованная!

Прорыдавшись и проикавшись, Рута послушно выпила успокоительную настойку и позволила вытереть ее лицо мокрой салфеткой.

Судя по грохоту копыт по мощеной мостовой, мы уже в Андаме.

Я с любопытством оглядывалась.

Наш Лорингейн, хоть и считался городом, но мостовых не имел. Только дощатые настилы перед храмом и ратушей. Дома у нас с большими участками, на значительном расстоянии друг от друга. А тут лепились, как ласточкины гнезда, прижимались боками и вытягивались вверх, задирая крышу на невероятную высоту. В одном доме я насчитала шесть этажей! С ума сойти!

Огромный постоялый двор «Белый единорог» поразил мое неискушенное воображение. Несколько двух-трехэтажных строений, соединенных галереями и переходами, просторный внутренний двор, где распрягались повозки и телеги, каретный сарай, конюшня, птичник, коровник, колодец с поилками для лошадей. Из распахнутых дверей трактира неслось нестройное хоровое пение. Слуги и служанки сновали по галереям и двору.

Однако графский герб заметили, сразу несколько слуг кинулись к лошадям, несколько к багажному ящику. Граф спешился довольно