Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

– О том, чтобы оставить жену. Быть со мной.

Вопрос повисает в воздухе. Думал ли я об этом? Нет. А зачем? Ну, может, мельком. В моменты, когда особенно остро чувствую, как остыли отношения с Татьяной. Но это всегда были мимолетные мысли, которые я гнал прочь.

– Милена, – начинаю я осторожно. – Это сложно. У меня семья, дочь...

– Дочь, которая тебя не хочет видеть, – перебивает она. – Жена, которая обвиняет тебя во всём.

Слова жалят. Потому что в них есть доля правды.

– Я не знаю, – признаюсь честно. – Мне надо подумать.

Она вздыхает, отстраняется.

– Ладно. Просто... я устала от этого. От того, что мы прячемся, встречаемся урывками. Я хочу большего, Саша.

Молчу, не зная, что ответить. Смотрю на часы – половина четвертого.

– Тебе пора? – спрашивает она.

– Ты ж говорила у тебя запись к парикмахеру. Давай подвезу тебя?

Она кивает. Мы одеваемся молча. Выходим из квартиры, спускаемся на лифте.

В машине тишина неловкая, напряженная.

Еду и мысли путаются. Слова Милены крутятся в голове. «Оставить жену. Быть со мной». Готов ли я к этому? Хочу ли я этого?

Останавливаюсь на светофоре. Милена сидит рядом, смотрит в окно. Протягиваю руку, беру ее ладонь в свою. Она оборачивается, улыбается. Наклоняюсь, целую ее. Долго, забывая, что мы на проезжей части, что вокруг машины, люди.

Светофор переключается на зеленый. Отстраняюсь, начинаю трогаться. Милена снова целует меня, прижимается. Не могу сосредоточиться на дороге. Смотрю на нее, улыбаюсь, и в этот момент чувствую легкий толчок.

Чёрт!

Машина впереди. Я врезался в неё. Слегка, но все равно. Тормоза визжат, Милена вскрикивает.

– Ты в порядке? – спрашиваю ее, хватая за плечо.

– Да, да, все нормально, – она бледная, испуганная.

Выхожу из машины. Впереди стоящий автомобиль – черная иномарка. Из водительской двери выскакивает женщина. Блондинка лет под сорок, в дорогом пальто, лицо красное от гнева.

– Вы что, совсем?! – кричит она, подбегая ко мне. – Из-за ваших лобызаний вы подвергаете опасности людей! У меня в машине ребёнок!

Смотрю – действительно, на заднем сиденье ее машины сидит мальчик лет семи, смотрит на нас испуганно.

– Извините, пожалуйста, – говорю я как можно спокойнее. – Я виноват. Давайте я возмещу ущерб прямо сейчас.

Осматриваю задний бампер ее машины – небольшая царапина, вмятинка. Ничего серьезного.

– Сколько? – достаю бумажник. – Десять тысяч хватит?

Она смотрит на меня с презрением.

– Вы думаете, что деньгами все решается?

– Нет, но... – начинаю я, но она перебивает:

– Я не нуждаюсь в ваших деньгах! Я беру их из принципа! Чтобы вы запомнили, что нельзя так себя вести на дороге!

Протягиваю ей деньги. Она выхватывает их из моих рук, сует в карман. Смотрит на меня долго, изучающе. И вдруг в ее взгляде появляется что-то странное. Узнавание? Удивление?

– Мы где-то встречались? – спрашивает она медленно.

Сердце пропускает удар. Всматриваюсь в ее лицо. Блондинка, возраст около сорока, ничего не говорит. Не помню ее. Точно не помню.

– Не думаю, – отвечаю, но голос звучит неуверенно.

Она продолжает смотреть на меня, потом переводит взгляд на Милену, которая так и сидит в моей машине, притихшая.

Блондинка усмехается.

– Понятно, – говорит она с каким-то злорадством. – Все понятно.

Разворачивается и идет к своей машине. Садится, заводит двигатель и уезжает. Стою на обочине, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Возможно, кто-то, кто меня знает, увидел меня с любовницей.

Сажусь обратно в машину. Милена смотрит на меня встревоженно.

– Саш, все хорошо? Ты бледный.

– Да, нормально, – отвечаю сухо.

Еду дальше, но настроение испорчено окончательно. Руки дрожат на руле. Мысли скачут. Что, если она действительно меня знает? Что, если расскажет кому-то? Что, если дойдет до Татьяны?

– Саша, – Милена кладет руку мне на плечо. – Не переживай. Все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь? – огрызаюсь я.

Она замолкает, убирает руку. Остаток пути едем в тишине.

Подъезжаю к ее парикмахерской. Останавливаюсь у тротуара.

– Спасибо, что подвёз, – говорит она тихо, открывая дверь.

– Позвоню завтра, – бросаю я, не глядя на нее.

Она выходит, захлопывает дверь. Стоит на тротуаре несколько секунд, словно ждет, что я открою окно, скажу ей что-то еще. Но я молчу. Она вздыхает и уходит.

Решаю больше не палиться с Миленой в машине. Совсем расслабился. Надо быть осторожнее. Гораздо осторожнее.

Еду в офис, но не могу сосредоточиться. Весь день мысли возвращаются к этой женщине. Кто она? Откуда? Почему смотрела на меня так, будто узнала?

К вечеру понимаю, что становлюсь параноиком. Вероятно, просто показалось. Просто случайная женщина, которая разозлилась из-за аварии. Ничего больше.

Но тревога не отпускает. Сидит внутри холодным комком и не дает покоя. Будто предчувствие чего-то плохого. Чего-то, что вот-вот случится и перевернет всю мою жизнь с ног на голову.

Глава 5

Глава 5

**Татьяна**

Стою у окна палаты и смотрю, как за стеклом медленно кружатся снежинки. Третий день Маша здесь, в больнице. Но сегодня вижу, что ей действительно лучше. Цвет лица нормальный, глаза ясные, она даже улыбается, когда рассказываю ей какую-то историю из бассейна про малыша, который боялся воды, но сегодня наконец-то проплыл целых пять метров.

– Мама, это так мило! – смеётся она, и сердце мое наполняется теплом от этого звука.

Как же давно я не слышала её смеха. Кажется, целую вечность.

В палату входит Максим. В белом халате, со стетоскопом на шее, с бумагами в руках. Взгляд у него цепкий, оценивающий. Профессионал. Его глаза быстро скользят по документам, мгновенно схватывая суть.

Подходит к Маше, улыбается ей.

– Ну что, как наша пациентка? – спрашивает он, доставая тонометр с прикроватной тумбы.

– Намного лучше, – отвечает Маша. – Честно. Я не против и домой.

– Скоро, скоро, – кивает Максим, измеряя ей давление. – Еще дней пять покапаем, понаблюдаем за состоянием, и можно будет выписываться.

Пять дней. Еще пять дней, и моя девочка вернется домой. Выдыхаю с облегчением.

Максим проверяет капельницу.

– Показатели хорошие, – говорит он спокойно. – Температура в норме, давление стабильное. Продолжаем лечение в том же режиме.

– Спасибо, Максим Игоревич, – говорю я искренне.

Он смотрит на меня, и на секунду в его