Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

– Вы лгали мне про Сигму тогда, можете соврать и сейчас.

– Бессмысленно, Мурасаки. Тебе придется с ней общаться. Зачем мне лгать сейчас?

– Откуда мне знать? Я ведь не знаю, зачем вы лгали тогда.

– Ради инициации. Ваше расставание весьма продвинуло обучение вперед. Не только твое обучение, а сразу двух потоков. Студентам нужны потрясения, и кураторы их устраивают.

– Потрясения, – повторил Мурасаки. – С ума сойти. А теперь вы приходите ко мне и рассказываете какую-то байку про Древние силы, потому что снова кому-то нужны потрясения?

– Это не байка, – оборвала его Констанция. – Ты думаешь, что после того, как мы расстались, я бы пришла к тебе без крайней нужды?

– Я не думал о вас, Констанция, – ответил Мурасаки.

Она покачала головой, совсем как в студенческие времена, когда он позволял себе лишнее.

– Я предлагаю тебе выгодную сделку. Ты обеспечиваешь контроль над Сигмой, а в обмен получаешь сведения о том, где она находится. И возможность с ней общаться. Ты же этого хотел – найти ее.

Мурасаки поднял глаза и осмотрелся, будто не понимал, где он. И все, куда падал его взгляд, рассыпалось в пыль: старое дерево, трава под ним, бабочки и мотыльки. Мгновенье – и они с Констанцией оказались сидящими на красной потрескавшейся глине.

– Нет, – сказал Мурасаки, – убирайтесь.

Констанция нахмурилась.

– Нет?

– Вы не расслышали? Нет. Убирайтесь.

Она явно этого не ожидала, откинула волосы за плечи и подалась вперед.

– Почему, Мурасаки?

Он закрыл глаза, чувствуя, что теряет контроль над собой. Он не хотел уничтожать Констанцию. Он разрушитель, а не убийца. Это разные вещи. Хотя бабочек, конечно, жаль. И всех тех жучков, червячков и грызунов, которые жили в почве, выжженной им за долю секунды. Они ни в чем не виноваты. Мурасаки вздохнул и открыл глаза.

– Потому что я слишком люблю Сигму, – холодно сказал он, – чтобы обменять ее свободу на собственные желания.

– Любишь? Ты веришь в любовь? – Констанция насмешливо приподняла брови. – Я думала, все эти глупости остались в том времени, когда ты еще не прошел инициацию.

– Если бы вы на самом деле так думали, вы не стали бы покупать меня на Сигму. У вас страдает формальная логика, Констанция Мауриция, второй раз за наш разговор.

Он знал, что она оскорбится, даже если не покажет вида. Она и не показала. Но Мурасаки это не волновало.

Констанция покачала головой.

– Ладно. Возможно, «контролировать» – не самое подходящее слово. Расскажу подробности. Сигма может остановить катастрофу. Но она не знает, как это сделать. Ей кто-то должен объяснить ситуацию и ее возможности. И ты – единственный, кто сможет к ней достучаться, держать с ней связь. То, что ей придется делать, – нельзя сделать в одиночку, ей понадобятся наши подсказки, наши знания. Сигма не закончила обучение. Да даже если бы и закончила… В Академии мы не обучаем умению связывать и успокаивать Древние силы, потому что мы их связали сами и думали, что это больше никогда не потребуется. Мы думали, они уснули навсегда.

– И кто же их разбудил?

– Вы, – просто сказала Констация. – Ты и Сигма. Когда восстановили печати.

Мурасаки сразу понял, о чем она. Те странные песочные часы, которые не были часами, а чем были – он так и не узнал. Но при чем здесь Сигма?!

– Представь, что есть единственная нить, связывающая нас с могильником. Поток реальности, который пронизывает их насквозь, как нитка бусину. Этот поток проходит через мир-могильник и привязан к двум полюсам: где есть все и нет ничего. Мы их запечатали. Но вы сорвали печати. Ты у нас, а Сигма – в первом филиале. Поток энергии хлынул в могильник.

– Два полюса как два филиала Академии, – задумчиво сказал Мурасаки. – Значит, Сигма все это время была в другом филиале.

Он разом вспомнил свою боль, свое отчаяние, свое горе, затапливавшее его в те годы. Неужели то же самое чувствовала и Сигма? Может быть, ей было легче, потому что она не оплакивала его смерть? А может быть, наоборот, тяжелее – потому что она знала, что он живой, но не может быть рядом с ней? За что их заставили проходить через это испытание?

– Не совсем так. Большую часть этого времени она провела в могильнике. В тот момент, когда ты реконструировал печать в нашем филиале, Сигма сделала то же самое в своем. Я не знаю, как это у вас получилось, мы так и не смогли понять причину вашей синхронности.

Мурасаки вспомнил лицо Сигмы, которое он увидел в черноте диска спустя несколько дней после реконструкции. И свой испуг. Вот же трусливый дурак!

– Мы снова сломали печати, – продолжила рассказ Констанция. – С той стороны мы использовали для этого Сигму.

– Почему же с нашей вы не использовали меня?

– На тебя были другие планы.

– И тот, второй, кем вы закрыли печать у нас, он тоже в могильнике?

– Нет. Его нет в живых. А Сигма смогла ускользнуть от нас и провалилась в тот мир. Это было неожиданностью для нас. Никто не думал, что она сбежит туда.

– И теперь вы хотите, чтобы она поработала ради вас?

– Ради всех нас. Ради всего, что есть. Ты не понимаешь масштаба беды, Мурасаки. Если Древние окончательно проснутся, они уничтожат все. Даже то, чего нет.

– И создадут что-то новое, – продолжил Мурасаки.

– Нет. Они будут уничтожать и разрушать одновременно. Это будет хаос, сплошной хаос.

– Не вижу в этом ничего плохого. Я не держусь за свою жизнь.

– Мурасаки, – грустно сказала Констанция. – Подумай с другой стороны. Ты можешь увидеть Сигму. Поговорить с ней. Взамен тебе надо будет только рассказать ей, что происходит и что она может сделать в этой ситуации. Ты же понимаешь, что заставить ее невозможно. Она всегда была упрямой. В том филиале она была…