Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

Но странные предчувствия терзали ее, и сегодня она снова раскинула своих скарабеев.

Впервые за долгое время ей ответили, но этот расклад лишь повторял прежний.

О закате солнца над Та-Кемет и о высокородной гостье, которая скоро пересечет их порог.

В тот день гонцы сообщили о скором возвращении господина Нехеси, управителя девятого сепата. А с ним путешествовала не только его младшая дочь Мутнеджмет.

Со скромной свитой и верными стражами сюда направлялась сама лучезарная царица Тэйи. И тогда Нефертити тоже вспомнила недавнее пророчество подруги.

«Та, кто стоит высоко и сияет ярко. Та, что выбрала тебя давно и сокрыла от всех. Ее воля определит твою судьбу для многих…»

Глава 3

Гостья

Поднявшись на крышу, Меритнейт наблюдала за улочками города, за пристанью, где вскоре должны были причалить ладьи. Хент-Мин[15], столица девятого сепата, ожил в предвкушении возвращения своего хозяина. Горожане чистили и украшали улицы, словно готовились к празднику. Слуги на вилле суетились, начищая полы и мебель, посыпая свежим просеянным песком дорожки в саду, готовя угощения.

Нехеси был справедливым правителем. Его и его семью любили здесь и ждали с искренней радостью. К Мерит отец Нефертити относился доброжелательно, зная об их теплой дружбе, тянущейся с самого детства. Грядущая встреча обещала быть радостной, но сейчас жрица ощущала лишь затаенную скорбь.

Когда в угасающих лучах заката ладьи причалили к пристани, она прикрыла глаза, отсчитывая удары сердца. Ее пальцы перебирали гадальных скарабеев в тканом мешочке. Шрам под ключицей покалывал и пульсировал, словно живое существо.

И вот…

Вместо радостных возгласов торжественный и печальный звон труб прорезал воздух – будто ритуальный клинок вспарывал живот жертвенного животного. Далекими тоскливыми криками речных птиц зазвучали голоса плакальщиц.

Печальная весть докатилась из Уасет до девятого сепата, и нес ее сам управитель Нехеси. Закатилась за горизонт солнечная ладья Владыки Обеих Земель, фараона Аменхотепа Неферхепрура, и вся Та-Кемет теперь пребывала в трауре. Семьдесят дней подготовки царственных останков в руках бальзамировщиков. Семьдесят дней до торжественного погребения, когда фараон воссоединится с Богами.

Семьдесят дней до того мига, как новый правитель в полной мере воцарится над Та-Кемет. Тот, кого Мерит видела в своих снах, стал фараоном, но действовать сможет, лишь когда тень его предшественника окончательно пересечет порог вечности.

Спустившись, она присоединилась к Нефертити и ее свите. Подруга казалась такой хрупкой на фоне могучих стражников. Но даже в смятении она держалась с благородным величием.

Украдкой Мерит сжала руку Нефертити в знак тихой поддержки, просто обозначая, что она рядом. Ощутила, как подруга, напряженная, словно туго натянутая струна, чуть расслабилась.

– Дыши, – прошептала жрица.

– Что-то не так, я чувствую, – тихо сказала Нефертити, неотрывно глядя на ладьи и прибывших, сходящих на берег.

Мерит переглянулась с Тутмосом. Скульптор хмурился, не зная, чего ожидать дальше, когда скорбная весть уже облетела, казалось, весь сепат.

Господин Нехеси подошел к ним в сопровождении стражи. Нефертити взяла отца за руки, чуть сжала. Управитель сепата печально улыбнулся и обнял дочь. Мутнеджмет коротко кивнула сестре в знак приветствия, скользнула взглядом по Мерит и Тутмосу, кивнув и им.

А после все расступились и склонились в поклонах, когда на тропу перед пристанью ступила она. Толпа горожан, вышедшая поприветствовать своего правителя и его гостей, замерла в торжественном молчании. Даже ветер, игравший в кронах пальм и кустах тамариска, благоговейно стих.

Казалось, будто это не человеческая женщина, а Богиня навестила Хент-Мин. Даже без регалий ее нельзя было не узнать. Царица давно уже не была юной девой, но ее черты казались лишенными возраста. Льняные белые одеяния с тонкой плиссировкой облегали точеную фигуру. Волосы были убраны под изысканный короткий парик, как подобало по этикету. Несмотря на глубокую скорбь, голова ее была гордо поднята, а плечи – расправлены. Эту скорбь Мерит чувствовала сердцем, но горечь царицы выдавали лишь чуть опущенные уголки рта. Красивые полные губы были плотно сжаты. Глаза мерцали, словно черные драгоценные камни, отражение далеких звезд. Ее взгляд скользил по собравшимся, не различая лиц… пока не остановился на Эйе и Нефертити.

И лишь тогда потеплел.

Наставник шагнул вперед и подал царице руку. Она позволила себе чуть опереться, и Эйе сам проводил ее к паланкину, скрытому тонкими занавесями. Такой же паланкин занял и Нехеси с дочерями. Мерит сопровождала подругу, а Тутмос шел рядом, вместе со стражами.

Город оплакивал Владыку, и жрица не могла от-делаться от ощущения, как же их маленькая торжественная процессия похожа на траурную. Но все уходятв свой срок, даже властители судеб. И фараон, наместник Богов, защитник народа, был вечен лишь своим духом, заключенным в хрупкую смертную форму.

Вечером на вилле был пир, но господин Нехеси не стал звать других высокопоставленных гостей из числа местных вельмож и жрецов. Царица Тэйи не желала ненужных встреч. Она прибыла с целью – с целью изменить судьбы тех, кто привечал ее в этом доме. Наверное, Нехеси знал, о чем она попросил, а Эйе хотя бы догадывался, но никто ни о чем не говорил.

В гостиной слуги накрыли невысокие столики, разносили блюда с запеченной рыбой и птицей, с ароматным хлебом и сладкими фруктами. Наполняли кубки молодым вином из недавно запечатанных кувшинов личной коллекции управителя сепата. Но не было музыки, только приглушенные разговоры.

Нефертити пощипывала хлеб – ей явно было не до пира. В другое время Мутнеджмет уже бы вовсю щебетала с ней, рассказывая последние столичные сплетни, но сейчас тоже казалась тенью самой себя. Мерит снова чуть коснулась руки подруги, и та благодарно улыбнулась ей.

В какой-то момент царица наклонилась к Нехеси и что-то прошептала. Управитель сепата кашлянул, отослал слуг.

– Грядущий разговор предназначен лишь для ушей нашей семьи. Прошу моих гостей простить меня. Слуги виллы найдут вам подобающее развлечение, и конечно же все угощения в вашем распоряжении.

Тутмос понимающе кивнул, встретившись взглядом с Нефертити, и поднялся одним из первых, покидая зал вместе со свитой царицы. Мерит поднялась было следом, но подруга стиснула ее запястье с такой силой и отчаянием, что, казалось, кости вот-вот хрустнут. Усадила на место и твердо сказала:

– Меритнейт мне все равно что сестра. Пусть тоже услышит.

Царица чуть прищурилась, глядя на жрицу подле Нефертити. Мерит ощущала благоговение перед внутренней силой этой женщины, всю ее власть над народом Та-Кемет сложно было даже представить.

Но Нефертити почему-то решила противостоять