Твое любимое чудовище - Кира Сорока

территории. Маленькое такое, в глубине парка. Раньше там была лаборатория Листермана. Ну того самого, основателя. Сейчас оно заброшено, но его не сносят — типа историческая ценность.

Поднимаюсь на ветку выше. Кора царапает ладони.

— И что там делать всю ночь?

— Сидеть и бояться, — хмыкает Женя. — Старшаки приходят пугать. Стучат в окна, воют, скребутся. Говорят, один парень в прошлом году так перепугался, что выпрыгнул в окно. Первый этаж, не убился, но ногу сломал.

— Весело.

— Ага. Традиция.

— А если мне станет скучно, и я захочу уйти?

— Скучно или страшно? — уточняет Женя.

Опускаю взгляд. Она в трёх метрах подо мной. Сквозь густую листву уже плохо её видно.

— Да какая разница, скучно или страшно. Что будет, если я уйду? Или совсем не приду?

— Не знаю, — признаётся она после короткого молчания. — Но явно ничего хорошего не будет. Долбаная элита всё равно проведёт посвящение. Во флигеле или где-то ещё.

— То есть мы идём?

— Обязательно.

Что ж… С Женей можно и пойти.

Лезу ещё выше. Здесь лент гораздо меньше — видимо, мало кто забирается так далеко. Нахожу крепкую ветку, перекидываю через неё ногу, усаживаюсь. Отсюда видно почти всю территорию. Главный корпус, столовая, парковка с дорогими машинами. Несколько студентов идут по дорожкам — отсюда они как муравьи.

На моей ветке всего одна лента. Синяя, слегка выцветшая, потрёпанная ветром, но узел крепкий. Кто-то всё же залез сюда, на самый верх.

— Жень, а синяя лента — это какой факультет?

— Инженерия… Твой Сабуров там.

Скривившись, шиплю в ответ:

— Он не мой. К счастью, он мне не родственник.

Женя хохочет.

— Слезай уже, а?

Достаю свою ленту, начинаю привязывать рядом с синей.

— Я почти всё.

Затягиваю узел. Дёргаю — держится. Вновь оглядываю территорию академии. Вид отсюда, конечно, сказочный…

Внезапно цепляюсь взглядом за движение внизу, метрах в пятидесяти от дерева. Двое идут по дорожке к низкой постройке. Возможно, это хозяйственный корпус или что-то типа. У одного из них — пепельные волосы. Эля. Её ни с кем не спутаешь. Рядом — светлые, почти белые на солнце. Филипп.

Они сворачивают за угол, скрывшись ото всех, кто мог бы их увидеть со стороны корпусов. Но не от меня. Я вижу их прекрасно. Останавливаются у кирпичной стены. Эля поворачивается лицом к Филу и… кажется, начинает расстёгивать рубашку. А тот не дотрагивается до девушки. Стоит, словно статуя, опустив руки вниз.

То, что происходит, вообще не моё дело. Но я продолжаю пялиться, не в состоянии отвернуться.

Эля полностью расстёгивает рубашку, обнажив бельё, и игриво покачивает бёдрами в соблазняющем танце. Внезапно Фил одним движением разворачивает её лицом к стене и… задирает юбку.

Господи…

Эля упирается ладонями в кирпичи. Фил — сзади, спиной ко мне.

Никакой нежности там нет. Никакой любви. Они делают это быстро, грубо, по-животному.

Я шокированно смотрю. Не могу пошевелиться. Не могу отвести взгляд.

Она же… девушка того качка. Ларина, кажется. Женя сказала, что они вместе.

Фил двигается — резко, рвано. Эля выгибает спину, запрокидывает голову. Мне кажется, я даже слышу её стоны.

— Уля, ну ты чего там? — в голосе Жени беспокойство.

А я даже ответить ей не могу. Язык онемел. Сглатываю. Потом ещё раз. Мямлю в ответ:

— Юбкой зацепилась. Сейчас…

— Я же говорю — отчаянная, — вновь хихикает Женя.

Филипп резко отстраняется от Эли и внезапно слегка поворачивает голову. И смотрит через плечо в мою сторону. Наши взгляды встречаются.

Да, я сижу на дереве в пяти метрах над землёй, вцепившись в ветку. Далеко от него. Но на тысячу процентов уверена, что он глядит именно на меня.

Филипп отходит от Эли. Застёгивает брюки. Медленно. Не отводя взгляда от меня.

Его лицо и взгляд ничего не выражают.

Ничего.

Ни злости, ни смущения, ни угрозы, ни сожаления. Пустота. Как будто я — птица на ветке. Как будто то, что я видела, ничего не значит.

Отворачивается и уходит. Не оглядываясь.

Эля поправляет юбку, застёгивает рубашку. Оборачивается — но Фил уже далеко. Смотрит ему вслед, потом идёт в другую сторону.

Она не видела меня. Не знает, что я стала свидетелем…

Сижу на ветке. Руки дрожат.

— Уля! — кричит Женя. — Ты чего там застряла? Спускайся!

Ветер треплет две ленты, привязанные рядом. Мою — красную, яркую, и синюю — старую, выцветшую.

— Да, сейчас, — говорю я.

Начинаю спускаться.

Глава 5

Коса

Фил

Любишь подсматривать?

Отлично, я тоже…

Шагаю по территории кампуса. Секс не расслабил, наоборот — внутри всё нервно дёргается, просит ещё чего-то. Чего? Чёрт, если бы я знал…

Ларин идёт к баскетбольной площадке, крутит мяч на пальце. Замечает меня, скалится, пасует.

Ловлю. Швыряю обратно — со всей дури.

Мяч бьёт его в грудь. Артём охает, отшатывается, мяч отскакивает и катится по асфальту.

— Ты чё, опять драконом стал? — ржёт он, потирая грудь. — Элю не видел?

Мотаю головой и захожу в корпус.

Я её не видел, придурок. Я её трахал.

А та мартышка на дереве видела нас.

Будет об этом трепаться?

Да? Нет?

Будет интересно…

Последняя пара — сопромат. Препод бубнит что-то про балки и нагрузки, чертит на доске кривые схемы. Мел крошится под его пальцами, сыплется на пол белой пылью.

Сижу на задней парте, царапаю ручкой тетрадь. Линии, углы, спирали. Бумага рвётся под нажимом.

За окном — кусок серого неба, верхушки деревьев. Где-то там дерево с лентами.

Та мартышка бесстрашно забралась довольно высоко. Наблюдала с интересом.

Ручка протыкает бумагу насквозь, закрываю тетрадь.

После пары иду к парковке. Игорь торчит у машины. Вышколенный пёс на зарплате у отца.

Новая «декорация» рядом. Вцепилась в лямки своего драного рюкзака, пялится куда-то в сторону. Делает вид, что меня не существует.

Открываю заднюю дверь и сажусь. Она медлит…

Потом всё-таки садится в машину и забивается в противоположный угол. Сжав колени, прижимает рюкзак к груди, как щит.

Игорь заводит мотор. Машина плавно трогается, выезжает за ворота академии.

Жду минуту, пока мелькающие за окном деревья сменяются заборами частных домов. Потом тянусь к кнопке на подлокотнике.

Перегородка ползёт вверх. Тонированное стекло отрезает нас от водителя — медленно и неотвратимо.

Мартышка дёргается. Вижу боковым зрением, как её плечи взлетают к ушам, как пальцы впиваются в рюкзак.

— Понравилось смотреть? — спрашиваю, не поворачивая головы.

Слышу, как громко сглатывает.

— О, ты вдруг со мной говоришь? — голос у неё сиплый, надтреснутый, но она старательно пихает в него сарказм. Выходит паршиво. — Я вот не настроена уже