Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова

осмотрела себя в зеркале, и тоже осталась довольна. Как говорили в моем прежнем мире - скромно, но со вкусом. В таком платье не стыдно хоть на рынок идти, а хоть в лавке работать.

– Послушайте, тетушка Бабетта, у меня к вам еще просьба. Мне нужно одеть Виолу. Ей совсем нечего носить.

– Виола? Та девочка, что приходила. Славная, - улыбнулась хозяйка. - Присылайте ее, что-нибудь подберем. Есть у меня в закромах пара платьев на ее возраст. А вообще, вам невероятно с ней повезло, Наташа. Удивительно смышленая девчушка. Не поверите, вчера, как вошла, так прямо прикипела глазами к моим выкройкам. Робеет, а про ткани спрашивает. Подучить ее, первоклассная швея получится, попомните мое слово.

Мне отчего-то стало радостно, будто похвалили не Виолу, а меня. Поговорю с ней. Если девочке нравится портняжное мастерство, я буду только рада. Профессия ей пригодится.

– Я ей обязательно предложу учиться на швею, спасибо за подсказку. У Виолы никого нет, так что любые умения лишними не будут.

– Если решитесь, приводите ее ко мне! Не обижу. Сама учить буду, все секреты расскажу. Всю жизнь о дочке мечтала, чтобы дело передать, да не дали боги. Одни мальчишки.

– Договорились! – пожали мы руки.

Портниха принялась аккуратно складывать и упаковывать мои платья, а я тем временем рассматривала получившиеся шопперы. Чисто символическая плата в размере медной монетки перекочевала в карман передника соседки, а я про себя придумывала подходящее заклинание, чтобы превратить простую сумку в бездонное хранилище.

– Тетушка Бабетта, – я сразу решила ковать железо. – А если я закажу вам целую партию таких вот сумок? Возьмете заказ?

– Отчего же не взять.

– Только ткани на них у меня нет.

– Не беда, милая. Ткань найду, чай не заморские шелка.

– Сколько по цене выйдет? – уточнила я.

– Если с тканью, по пять медяков за штуку. Но если взять материи целый рулон, то его штук на двадцать хватит, а цена ему семь-восемь серебряных. Вот и считай. А зачем вам столько сумок, никак не возьму в толк?

– Если все получится, как я задумала, то буду из них бездонные хранилища делать на продажу. Представляете, какое подспорье хозяйкам. Главное, удобно. Повесил на плечо и руки свободны. Как думаете, оценят женщины?

– И не только они. Все, у кого работа связана с переноской товаров, радехоньки будут. Хоть моего Леопольда взять, все с тележкой своей возится. А тут половину в такую суму уложить можно будет. Только не по карману нам такая сумка.

– Вам я так подарю, – пообещала я. – Одну из этих трех, только бы получилось.

С такими радужными мечтами я двинулась домой. Платья не решилась упихивать в сумки, чтобы не помять, поэтому руки были заняты поклажей.

***

Всю дорогу Хрусь грозно наматывал круги вокруг моей скромной персоны, постреливая во все стороны алыми молниями. Не знаю, как это смотрелось со стороны, но меня постоянно пробивало на хи-хи. Мне с трудом удавалось держать серьезное лицо, чтобы ненароком не обидеть старательного телохранителя. По этой же причине и домой мы шли не спеша.

Но все кончается, и путь от дома мадам Бабетты до лавки закончился тоже. Я без раздумий открыла дверь и замерла на пороге, как громом пораженная.

В лавке кипела уборка. Летали ведра, тряпки, щетки. Пенился мыльный раствор. Швабра, обернутая здоровенной тряпкой, драила потолок. Шустрые скребки чистили пол.

Посреди всей этой вакханалии висела бабуля и вдохновенно дирижировала.

От увиденного во мне родилось чувство обиды. Как же так? Неужели было сложно с самого начала помочь? Неужели было ни чуточки не жаль хрупкую девчонку, вынужденную таскать с колонки воду и отдраивать вручную всю эту грязь. Ну бабуля, ну, не ожидала от вас такого.

От злости я хлопнула дверью, молча пересекла зал, взлетела по ступеням на второй этаж и плюхнулась на кровать. В глазах появились слезы. Мне было жаль себя. Мне было тошно. Я не знала, как все это высказать духу-хранителю.

***

Успокаивать прибежала Виола.

– Наташа, – тронула она меня тихонько за плечо, – что случилось? Вас кто-то обидел?

Я хлюпнула носом и кивнула.

– Дом и бабуля.

– Бабуля? – глаза у девочки стали огромными от изумления. – Но чем? Она вас так любит! Мне вот все уши прожужжала, какая дому расчудесная хозяйка досталась. А уж, когда вас украли, я думала, бабуля с ума сойдет. Все рвалась на выручку. Месье Александр еле ее остановил.

Я переварила услышанное, вытерла слезы подушкой и подняла заплаканное лицо.

– Правда?

– Чтоб мне лопнуть, если я вру.

– Не надо лопаться.

Я улыбнулась и села.

– Только я ничего не понимаю. Когда попала сюда, дом был в таком запущенном состоянии – просто ужас. А бабуля наотрез отказалась мне помогать. Только ругалась и бурчала. Мне пришлось все вот этими руками отмывать.

Я показала Виоле миниатюрные ладошки Наташи Риммель.

– Даже воду нужно было с улицы носить. Представляешь?

Девочка старательно закивала. Я вздохнула и добавила:

– А, оказывается, бабуля прекрасно справляется магией. Оказывается, она с самого начала могла...

– Не могла, – перебил меня голос призрака. – Не могла, Наташа Риммель.

Я вздрогнула, обернулась и уперлась взглядом в полупрозрачную фигуру.

– Почему?

– Потому что все этом доме зависит от твоей магии. И я, и драконы. Все! Когда ты приехала, дом умирал. А вместе с ним умирали и мы. У нас совсем не осталось сил. Чудеса случались лишь тогда, когда в тебе просыпались искорки магии. Слабенькой, совсем робкой. Но все мы жили надеждой на лучшее. Теперь твой дар расцвел. И с каждым днем он становится все сильнее и сильнее. А вместе с ним набираемся мощи и мы: я, дом, артефакты, крылатая малышня. И мы очень рады, что ты здесь живешь. Уж поверь мне.

– Верю, – я последний раз хлюпнула носом, – и простите. Я постараюсь не подводить вас всех.

– Постарайся, Наташа Риммель.

Бабуля Тереза вновь приняла строгий вид, привычным жестом поправила пенсне и просто растаяла.

Я посмотрела на Виолу. В глазах ее горел безумный восторг.

– Я и не знала, что вы такая сильная магичка! – выдохнула девочка.

Я щелкнула ее по носу и обняла.

– Не ты одна. Я тоже не знала.

***

Рассказ бабули меня вдохновил. Если уж и она подтвердила слова Алекса, что моя