Пробуждение - А. Л. Вудс

— Ракель, — его голос дрожал. — Мне нужно, чтобы ты сказала мне, или я остановлюсь.

Когда я промолчала, он убрал и палец, и член, но моя задница погналась за ним, легкая острая боль пронзила меня из-за бессердечности моих действий.

Он хмыкнул, но было трудно понять, от согласия это или от удивления. Мне показалось, я услышала, как он сглотнул. Его голос был слабым, когда он заговорил:

— Не делай так больше. Ты поранишься.

— Тогда трахни меня, — скомандовала я, прижимаясь к нему, извлекая из себя звук, который я не узнала.

Смешок Шона был низким, в нем слышалось что-то темное, почти зловещее. Он толкал свой член вперед, пока не вошел по самые яйца, его большой палец неподвижно лежал в моей заднице, пока он трахал меня сзади, позволяя моему телу привыкнуть к ощущениям. Другая его рука скользнула по моему бедру, опускаясь все ниже и ниже, пока он не прижал средний палец к моему клитору, обрабатывая меня круговыми движениями, которые, как он знал, я любила.

Наши взаимные стоны одобрения окутали нас сквозь шум воды. Мне нравились разнообразные ощущения... Толчок его бедер, большой палец, который благоговейно дразнил меня, подушечка его пальца, кружащая по моему клитору. Это было слишком. Я не знала, на чем сосредоточиться. Его твердый член внутри меня, длинный средний палец, который кружил мой клитор, или восхитительный ожог, который вызывал его большой палец в моей заднице. Я тяжело дышала, мое тело принимало все это, и все же моя жадность требовала большего. Я попятилась к нему, подстрекая его каждым движением своей задницы, мой таз двигался назад. Я отбросила свои угрызения совести и растворилась в его толчках. Когда он толкнулся вперед, я отпрянула назад, чувствуя, как его большой палец погружается все глубже и глубже, пока не достиг костяшек пальцев. Проникающее ощущение спутало мои мысли, как внетелесный опыт, вызванный удовольствием спереди и уязвимостью сзади, от которого мои соски сморщились, а кожа покрылась мурашками. Мне это понравилось больше, чем я когда-либо думала, поэтому я отпустила это.

Кульминация захлестнула меня, как поток воды. Я ахнула как раз в тот момент, когда оргазм обрушился на меня, сдавленный крик вырвался из моего горла. Он ослабил хватку на моем бедре, его пальцы сомкнулись на моем горле, притягивая меня вперед, чтобы прижать мою спину к его груди.

— Блядь, блядь, блядь, — рявкнул он мне в ухо, его толчки становились яростными и настойчивыми, пока я не почувствовала тепло его семени, изливающееся в меня, его тело замерло напротив моего собственного, его прерывистое дыхание заполнило мои уши и овевало одну сторону моего лица.

Мы вместе кончали от кайфа, наша кульминация приближалась с черепашьей скоростью. Большой палец Шона высвободился, его размягчающийся член последовал его примеру. Он схватил меня за талию, заставляя выпрямиться. Он осторожно развернул меня, его глаза с беспокойством изучали мое лицо.

— Это было нормально?

Я сглотнула, жар обжег мою кожу, мой желудок скрутило, когда смущение разлилось по моей коже.

— Эй, — сказал он, его пальцы нежно касались меня. — Если я причинил тебе боль, я должен знать.

— Ты этого не делал.

Я перевела взгляд на наши ноги, пальцы которых были в нескольких дюймах друг от друга.

— Я, э-э... — мое горло с трудом выдавливало слова. — Мне понравилось. Больше, чем я думал.

Тяжесть нашего молчания повисла в комнате, мои щеки запылали. Он откашлялся, заставляя меня сосредоточиться. Его рот изогнулся в кривой усмешке, в глазах заблестело озорство. Он откинул волосы с лица, а затем потянулся за бутылочкой Irish Spring, стоявшей на подставке для душа, и растер его между ладонями, пока не образовалась пена.

— Я так и думал.

— Как ты узнал? — спросила я.

Шон ухмыльнулся мне, убирая мыло на место, прежде чем ополоснуть руки в струе воды. Он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в нос.

— Потому что тебе нравится выходить из-под контроля больше, чем ты думаешь.

Я собиралась уйти от него, но он поймал меня за бедро, притягивая ближе к себе. Он поцеловал меня с непревзойденной нежностью, резко контрастирующей с тем, как он трахал меня. Вот кем был Шон — неуравновешенным мужчиной, в один момент теряющимся в муках страсти, но бесконечно нежным в следующий. Никогда не было никакой путаницы ни в его намерениях, ни в его чувствах. Он всегда показывал мне, кем именно он был. И, в отличие от меня, он никогда не оставлял меня в догадках.

— Я люблю тебя, Ракель, — он поцеловал оба уголка моих губ. — Этого ничто и никогда не изменит. Мы навсегда в этом вместе.

Я кивнула головой, но мое сердце болезненно сжалось в груди.

Мне так сильно хотелось ему поверить. Я хотела раствориться в его словах, в силе его обещания, в его красновато-коричневых глазах, которые были ловушкой в моем сердце с того дня, как я встретила его.

Но почему-то, несмотря ни на что, все это казалось обещанием, которое ни один из нас не мог сдержать.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Ты хорошо выглядишь.

Я застал Ракель в ванной, когда она застегивала застежку сзади, наклонив голову вперед. Она встретилась со мной взглядом в зеркале, и его оценивающий блеск ожил, когда она скользнула взглядом по моей обнаженной груди. Мне никогда не надоест, что она так смотрит на меня, как будто мое присутствие, мое тело вытягивают весь воздух из ее легких. Потому что именно это она и со мной сделала — особенно то, как она выглядела сейчас. Это был первый раз, когда я видел ее такой наряженной. На ней было изумрудно-зеленое платье с длинными рукавами, завязывающееся сбоку в крошечный белый горошек по всему телу. Платье с глубоким V-образным вырезом спереди, из-под которого выглядывало кружево бюстгальтера, прикрывавшего ее скромное декольте от посторонних глаз. Затянутое платье расширялось в талии, расходясь прямо посередине обнаженных стройных бедер.

Она подвела свои медовые глаза черной тушью, создав маленькое крылышко в уголке, которое удлинило их, придав им почти кошачий вид. Ее губы были испачканы темно-лиловой помадой, и мне пришлось прикусить собственную нижнюю губу, чтобы удержаться от поцелуя на месте. Я чертовски надеялся, что ее помада не сотрется, потому что у меня было твердое намерение целовать ее до синяков на губах, когда в полночь упадет мяч.

— Это не слишком? Я не очень хорошо изображаю примерную