Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Я всё-таки воздержусь, — негромко ответил Нестеров, погладив большим пальцем моё запястье. Я от этой нехитрой ласки едва не застонала — усилием воли подавила все звуки, но, кажется, задышала быстрее… и сглотнула, заметив вдруг, с каким выражением Яков смотрит на меня.

Это длилось лишь мгновение — да, всего лишь мгновение, но мне показалось, что Нестеров, глядя мне в глаза, думает о чём-то очень интимном. Потом он моргнул, улыбнулся, качнув головой — будто говорил сам себе: «Ты сдурел, Яшка!» — и всё прекратилось.

— Давай есть? — улыбнулся он, отпуская мою ладонь. — Не знаю, как у тебя, а у меня всегда после сытного обеда настроение повышается. Думаю, это мужская прерогатива.

— Согласна, — улыбнулась я в ответ и взялась за приборы.

8

Полина

Следующий час, поглощая свой обед, мы не разговаривали ни о чём болезненном, вновь переключившись на обсуждение наших работ — бывшей и нынешней.

После ухода из редакции, в которой работала с Нестеровым, я устроилась в другое издательство, помельче, но ближе к дому, и занималась почти тем же самым, только возраст моей потенциальной целевой аудитории стал меньше: я выпускала книги для младших школьников. И пусть зарплата была немного пониже, нынешняя работа нравилась мне гораздо больше прошлой — хотя бы потому, что неврастеников среди моего начальства не имелось. Услышав эту ремарку, Яков хохотал так, что чуть чаем не подавился.

Я поведала о своих новых обязанностях, о коллегах и директоре — Нестеров слушал с большим интересом, и я видела, как из него постепенно уходит та мрачность, с которой он рассказывал про разлад с женой. Яша всегда умел быстро брать себя в руки. Я тоже не была склонна к долгому унынию, но всё же с его собранностью и рядом не стояла. Поэтому периодически, глядя на Якова, задумывалась: интересно, он решится на развод или захочет попытаться сохранить семью?

Я не знала, как бы поступила на его месте. Даже представить не могла. У Якова сейчас был выбор — мне же выбора никто не предлагал…

Честно говоря, я думала, что больше ничего мучительного мы обсуждать не станем, но, как только я доела свой лавандовый чизкейк — соблазнилась на название, но ничего особенного он из себя не представлял, — Яков поинтересовался, посмотрев на меня внимательно и немного нетерпеливо:

— А теперь признавайся, ты-то почему сидишь тут со мной, вместо того чтобы проводить время с мужем?

Я вздохнула и шутливо зажмурилась.

— Вот обязательно тебе всякую гадость обсуждать?

— Так, ясненько, — засмеялся Нестеров. Да, он улыбался, но его взгляд был серьёзным и полным беспокойства за меня. — Значит, мужья — это «всякая гадость». Запомним, запомним…

— Смотря какие мужья, — фыркнула я. — Бывшие — точно гадость.

— Вот оно что, — кивнул Яков, не удивившись. — Я так сразу и подумал. Я же видел твоего Андрея однажды, помнишь?

Конечно, я помнила. В самом начале моей работы в «Гутенберге» мы вместе приходили на новогодний корпоратив. Тогда издательство ещё не настолько разрослось, и это разрешалось. После того как генеральный «Гутенберга» умудрился приобрести ещё несколько закрывающихся издательских домов, сотрудников настоятельно попросили ничего подобного не проворачивать, потому что рестораны не резиновые.

— Я сразу заметил, что он у тебя тот ещё ревнивец, — усмехнулся Яков. — Когда ты сказала: «Вот, Андрей, это мой сосед по парте» — и засмеялась, я думал, его удар хватит.

Ну да, есть такая черта у бывшего мужа, увы. Ещё и из-за неё я до последнего думала, что он меня всё-таки любит. Как можно ревновать того, кого не любишь?

Видимо, как-то можно. Правда, я не умею.

— В общем, не отпустил бы он тебя тридцать первого никуда, — подытожил Нестеров. — Значит, рядом с тобой его сейчас нет.

— В логичности тебе не откажешь, — иронично протянула я, показательно оглядевшись, чем вызвала у Яши смешок.

— Расскажешь, Поль? — спросил он, и я по глазам видела, насколько он хочет, чтобы я поделилась с ним этой историей. — Не одному же мне сегодня откровенничать. Впрочем, заставлять не стану — если ты не хочешь, больше не буду спрашивать.

— Думаешь уравновесить свою историю моей? — улыбнулась я, и Яков кивнул, разводя руками. Мол, не виноватый я, оно само так получилось.

— Что ж… Тогда слушай…

9

Полина

Прежде чем начать, я посмотрела в окно. На улице царила по-настоящему волшебная зимняя погода — лёгкий пушистый снежок, искрящийся в вечернем свете фонарей, медленно падал с неба, превращаясь в тёплое белое одеяло.

В прошлом году снега на Новый год не было, и мы с Андреем ещё шутили по этому поводу — мол, пора вводить какие-то особенные традиции для празднования бесснежного Нового года, а то ёлки среди грязи выглядят как-то безрадостно. Я подарила мужу новые, давно вожделенные наушники, он мне — разные сладости, мы немного посидели перед компьютером, смотря какую-то комедию, но легли не слишком поздно, несмотря на взрывы фейерверков за окном. А утром поехали к моим родителям, после обеда — к родителям Андрея.

Тихо, мирно, чинно. Я даже не догадывалась, что в то время он уже собирался уходить от меня. Раньше думала, что это запредельный уровень лицемерия, но Яшина жена умудрилась переплюнуть рекорд Андрея.

— У меня проблемы со здоровьем, Яш, — призналась я, и Нестеров тут же изменился в лице, откровенно перепугавшись. — Нет-нет, ничего серьёзного, не думай! Я не рассказывала тебе просто. Я не могу забеременеть. Я отправилась к врачу, когда мы с Андреем целый год пытались сделать ребёнка, но не выходило. В целом эпопея длинная и не слишком весёлая — специалист мне попался неважный, выписал гормональное лечение, которое не помогло абсолютно. Единственное, что я словила, — это многочисленные побочки вроде тошноты и беспричинного жара. Я обратилась к другому врачу, и она схватилась за голову. Оказалось, что этот… приличных слов я не найду… чересчур много пичкал меня гормонами, нельзя было так делать. Новая врач объяснила, что мои яичники истощены и даже если я смогу забеременеть, то не сейчас — мне нужна серьёзная терапия, и не только терапия. Сначала операция. Я как раз настраивала себя на неё,