Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Да! — то ли прошептала, то ли пропищала Ксеня, делая шаг вперёд, и зажмурилась от счастья, оказавшись в объятиях мужчины, который стал её первой любовью.

Полина

— Паша, стой! Отдай ленточку! Я её ещё не повесила! — голосила Иришка на всю квартиру, гоняясь за братом, который больше мешал, чем помогал.

День рождения Якова приходился на конец октября, и так уж совпало, что сегодня как раз выпал первый снег, резко похолодало, и осень в одночасье превратилась в преддверие зимы. У Оксаны намечался какой-то корпоратив, поэтому она попросила Якова забрать Пашу из школы, но поскольку мы с ребятами готовили имениннику сюрприз, за детьми поехал Ваня. Он же привёз их в нашу квартиру, и я сразу дала всем троим задание украсить квартиру к приезду отца.

Яков переселился ко мне и Иришке, отказавшись от снятия отдельного жилья, полгода назад. По-видимому, он искренне считал, что сильно виноват передо мой, и что должен обеспечить полноценный ухаживательный период — потому что действительно не спешил. Порой оставался у меня на ночь, но в остальном вёл себя как жених, который пытается завоевать расположение невесты. Осыпал подарками и знаками внимания, но не спешил переселяться. Так и говорил:

— Поль, ты ещё успеешь погрузиться в быт, правда. Неужели настолько хочешь гладить мне рубашки?

Я даже немного дулась, но не могла не признавать его правоту — у нас ведь и правда не было такого периода, который бывает у обычных пар, когда они просто встречаются и наслаждаются обществом друг друга без лишних хлопот и надоевших семейных обязанностей.

И всё-таки этот день пришёл. И как бы я ни наслаждалась тем, что происходило до переезда Якова, какое бы удовольствие не испытывала от его ухаживаний, когда у меня появилась возможность видеть любимого мужчину каждый день, я стала ещё счастливее.

И вот — теперь мы все вместе, даже с Пашей, который за прошедший год привык ко мне, как к неизбежному злу, собираемся отмечать день рождения Якова. Я и бабушка готовим праздничный ужин, а Ваня, Паша и Иришка наряжают квартиру. Правда, они, кажется, перепутали день рождения с Новым годом. По крайней мере именно так я подумала, когда увидела, что Паша принялся размещать снежинки в большой комнате.

— А это зачем? — удивилась я. — Не Новый год же.

— Зато первый снег! — отрезал мальчик и продолжил своё дело. Не успела я оглянуться, как в гостиной начался почти настоящий снегопад, поскольку Ване и Иришке понравилась эта идея и они поспешили присоединиться к брату.

Затем дети переместились в прихожую и коридор. Белая бумага для снежинок закончилась, зато остались покупные разноцветные ленточки, шарики и разноцветные большие буквы из бумаги — надпись «С днем рождения», которую предполагалось разместить на стене напротив входной двери.

— А ты догони! — веселился Паша, хохоча и убегая от Иришки, но я не вмешивалась — знала, что дети справятся сами. Я вообще никогда не вмешивалась в то, что происходит между ними. Знала, что они всё равно не умеют злиться друг на друга всерьёз.

За прошедший год характер Паши претерпел существенные изменения, став гораздо мягче. Конечно, он всё равно остался недоверчивым и замкнутым мальчиком, с настороженностью относящимся к любым изменениям и новым людям в своей жизни — в общем, как выразился Ваня: «Остался ёжиком, но стал реже сворачиваться в клубок». И ко мне относился проще, что позволило нам спланировать совместный вечер. Впервые, между прочим! Я была уверена: Яков будет этому рад больше, чем остальным подаркам.

Ну, почти всем подаркам…

Да, я была права: Яков, увидев, что мы устроили, просто расцвёл. Страх, что его дети не смогут подружиться, поднимал в нём голову очень редко, но всё же поднимал, и сейчас, осознав, что Ваня, Иришка и Паша совместно трудились над украшением квартиры (особенно над вырезанием снежинок), он очень обрадовался.

Мы сидели несколько часов, поедая наши с мамой кулинарные изыски и весело хохоча, но потом Ваня всё же сообщил, что им с Пашей пора домой.

— Я могу и один добраться, — сетовал Ваня, когда Яков заявил, что отвезёт их братом до квартиры Ксени. — Большой уже. И за Пашей смогу приглядеть.

— Ни к чему впотьмах шарахаться, тем более, что мы засиделись. Собирайтесь.

Яков и ребята ушли, а я отправилась на кухню — помогать маме. Заметив, что я начинаю нервничать, она усмехнулась и шутливо произнесла:

— А я говорила — надо было раньше признаваться.

— Ой, мам, не начинай! — я закатила глаза. — Сама же знаешь, что я до последнего не могла поверить. Пока всё анализы не сдала и не убедилась…

— Но утром-то сегодня тоже не сказала.

— Чтобы Яков разволновался и не смог нормально машину вести? Нет уж, сейчас самое время!

Яков вернулся через полчаса, и я сразу завела его в гостиную, пользуясь тем, что мама уже ушла к себе в квартиру, а Иришка как раз отправилась умываться. Открыла рот, чтобы признаться… и тут же закрыла его, увидев в руке Якова красную бархатную коробочку.

— Предупреждаю, я не переживу, если ты мне откажешь, — засмеялся он, заметив моё удивлённое лицо.

— Это шантаж? — я подняла брови, испытывая такое искрящееся счастье, что самой себе казалась солнечным лучом, наполненным теплом и жизнью.

— Именно он!

— А мне тоже есть, что тебе сказать, — призналась я, взяв коробочку. — Я не сразу поверила, честно говоря… Думала, сбой какой-то… В общем…

— Поля! — кажется, Яков занервничал. — Говори, а то мне уже страшно!

— Да, бояться, пожалуй, стоит. Всё-таки у тебя скоро будет четверо детей.

Надо было попросить его сесть перед этой новостью.

Яков покачнулся, распахнул руки, и я, захихикав, кинулась к нему в объятия.

— Самый лучший подарок, — прошептал он, прижимаясь щекой к моему лбу. Улыбнулся блаженно и добавил: — Но всё-таки… что ты ответишь на мой вопрос?

— А ты что-то спрашивал? Не слышала.

— Поля! — он засмеялся. — Ладно, ты права, я ведь действительно не успел спросить. Ты выйдешь за меня?

— Мне надо подумать.

— Поля!

Я фыркнула и, запрокинув голову, посмотрела в любимые глаза.

— Конечно, выйду.