Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Зачем?

— Вы уже достаточно взрослая, чтобы понимать такие вещи без подсказок.

Ксеня разозлилась. Сжала кулаки под столом, понимая, что сейчас может взорваться — но этого ни в коем случае нельзя было допустить. Она должна оставаться невозмутимой. Должна доказать этому чурбану, что может справиться с эмоциями.

— Ясно, — кивнула Ксеня, постаравшись ехидно улыбнуться, но подозревала, что получилось скорее беспомощно. — Вы решили проявить благородство. Чтобы я в будущем не страдала и не портила вам отчётность.

— В том числе, — согласился Игорь Николаевич, мимолётно усмехнувшись. — Мне не нравится, когда женщин водят за нос. Если вы продолжите встречаться с Никитиным, зная, что он не свободен — ваше дело.

Полянский замолчал, спокойно глядя на Ксеню, а она старательно сдерживалась. Очень хотелось закричать, чтобы он не лез не в своё дело, раз уж заявил, что не желает с ней связываться; спросить, уверен ли он, что не ревнует, потому что его поведение не вяжется с поведением равнодушного мужчины; и ещё много, много всего…

Но она усилием воли промолчала. Поднялась со стула, кивнула и недрогнувшим голосом произнесла:

— Учту. Разрешите идти?

— Конечно.

И только закрыв за собой дверь, Ксеня позволила себе поверить: раз букетик от Юры произвёл на Полянского впечатление, значит, он не настолько холоден, как хочет показаться. Ему не всё равно! Игорь Николаевич может сколько угодно прикрываться мнимым беспокойством, общим для всех благородством, но Ксеня в такое не верила. В конце концов, она не замуж за Юру собралась! Подумаешь, букетик. Одно дело, если бы она была влюблена в Никитина, а так-то чего было откровенничать? Ревность это, точно ревность.

Кроме того, гражданский брак — да и не только гражданский, — в любой момент можно разорвать. И даже если Полянский не верил во взаимные чувства их с Юрой пары, на этом этапе его вмешательство не было обязательным.

Но что теперь делать? Продолжать встречаться с Никитиным, чтобы бесить Игоря Николаевича? Нет, не стоит. С Яковом такое не сработало, и с Полянским не сработает.

Лучше не принимать поспешных решений и пока просто наблюдать, посмотреть, что будет дальше.

130

Оксана

А через неделю случилось то, что напрочь выбило Ксеню из колеи.

Проходя мимо Ваниной комнаты, она случайно услышала обрывок разговора, в котором Паша говорил про какую-то «сестру». Остановилась с недоумением и открыла рот от изумления, когда Ваня в ответ, рассмеявшись, заявил:

— А так не хотел сестрёнку-то! А теперь защищаешь.

— Девчонки! — фыркнул младший. — Беспомощные существа.

Ваня расхохотался, а Ксеня, не выдержав, потянула на себя полуоткрытую дверь и, войдя в комнату, спросила севшим голосом:

— Вы о чём сейчас говорили? Или… о ком?..

И если до этой секунды она надеялась, что ребята просто так шутят, то увидев их испуганные и слегка виноватые лица, поняла: нет, не шутят.

Да и кто о таком шутит!

— Мам, ты только не нервничай, — вздохнул Ваня. — Сядь, что ли.

— Спасибо, мне и так хорошо.

— Ну как хочешь. Просто мало ли, вдруг упадёшь. В общем, у папы есть ребёнок, и мы с Пашкой с ней общаемся.

Упасть действительно захотелось.

На мгновение стало очень больно и обидно, аж в глазах потемнело. Но потом Ксеня подумала: да какая разница-то? Она всё равно с Яковом разводится!

Пожалуй, Полянский и правда действует на её эмоциональное состояние похлеще любых успокоительных. Раньше она бы взвилась до потолка, а теперь просто стояла и молчала, раздумывая о том, что сказал Ваня.

— Давно общаетесь-то?

— Не так, чтобы очень, — настороженно ответил старший. — Чуть меньше двух месяцев.

— Ясно. Подружились, значит?

— Ага, — произнёс Ваня, кинув на Пашу предостерегающий взгляд, словно младший мог наговорить лишнего. Впрочем, наверное, действительно мог — Ксеня понимала, что у неведомой сестры её мальчиков и дочери Якова должна быть мама. Возможно, к ней муж и ушёл.

Удивительно, но особой боли эта мысль не причинила. А вот тот факт, что от Ксени, по-видимому, давно скрывали наличие этой девочки — причём скрывали даже сыновья! — неприятно резанул по сердцу.

А утром следующего дня, подходя с Пашей к школе, они столкнулись с его одноклассницей и её матерью, и Ксеня, глядя на то, как дети сразу взялись за руки, вдруг всё сообразила.

Иринка, значит.

Боль и обида зазвенели в ней пронзительным звуком скрипки, и Ксеня, не помня себя, быстро попрощалась с сыном и убежала, избегая смотреть на мамашу девочки. Впрочем, наличие этой женщины в жизни Якова её сейчас не слишком волновало — гораздо неприятнее оказался тот факт, что сыновья скрывали всё целенаправленно. И по-видимому, если бы не подслушанный разговор, то никто не стал бы просвещать Ксеню. Общались бы друг с другом по-тихому, а мама… да при чём тут мама?..

И даже Паша молчал.

До работы Ксеня доехала в каком-то полубессознательном состоянии. Кинула на место сумку, а затем рванула в коридор, чтобы налить себе ледяной воды из кулера. Наполнила пластиковый стаканчик и, переполненная негативными эмоциями, как выгребная яма навозом, слишком резко развернулась, делая широкий, стремительный шаг вперёд.

Влетела в чью-то грудь рукой с зажатым в ней стаканчиком и всем корпусом — естественно, вода тут же выплеснулась на столкнувшегося с Ксеней мужчину, да и на неё саму попало. Однако ему досталось больше — мокрым оказалась вся рубашка, немного пиджак и даже слегка брюки.

— Ох, простите! — воскликнула Ксеня, поднимая голову. — Ой…

Перед ней, сверкая недовольством в глазах, стоял Полянский.

— Я сам виноват, — неожиданно сказал он, отчего Ксеня совсем оторопела. — Я же не мимо шёл, а к вам. И тут вы развернулись. Хорошо, что не чай или кофе несли.

— Ко мне?

— Да. Пойдёмте, поговорим.

Игорь Николаевич обхватил ладонью её запястье и повёл за собой. Зашёл в помещение, где сидела бухгалтерия, дошагал до своего кабинета, открыл дверь и завёл внутрь Ксеню. Усадил на стул, сам зачем-то не сел напротив, в кресло, а опустился на второй стул для посетителей и поинтересовался:

— Что с вами, Оксана? Я наблюдал за тем, как вы пришли на работу. На вас лица нет. Что случилось?

И несмотря на то, что сердце взволнованно забилось, Ксеня равнодушно ответила, чуть отворачиваясь:

— Это вас не касается. Семейные проблемы.