Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

когда Андрей сообщил, что ему надоело, что он хочет нормальную семью, бабу — да, так и сказал, — которая будет сидеть дома, готовить борщ и нянчить детей, а не «это вот всё». И он себе такую женщину нашёл.

Я замолчала, вспоминая тот вечер через полтора месяца после Нового года. Я тогда две недели как уволилась из «Гутенберга», привыкала к новому коллективу, была в постоянном контакте с врачом, собиралась готовить документы на плановую госпитализацию, и тут вдруг заявление Андрея.

Удар ножом в спину — вот как я могла бы охарактеризовать подобное.

— Не зря твой муженёк мне сразу не понравился, — покачал головой Яков. — Это ж надо…

— Да ладно тебе. Сам подумай. Хотел бы ты себе такую жену? Мы пять с лишним лет мыкались, и сколько впереди ещё лечения — одному Богу известно. Мне двадцать восемь, Андрею тридцать четыре, он хочет ребёнка сейчас, а не когда ему будет сорок.

— Ребёнка обычно хотят не самого по себе, а от конкретного человека, — возразил Нестеров. — А твоему муженьку, получается, всё равно, кто родит?

— Ну почему всё равно, полагаю, он хорошую женщину себе нашёл. Которая будет варить борщ и воспитывать детей, — я фыркнула. — Готовить я люблю, но работать в издательстве я люблю ещё больше. Плохая из меня жена, короче.

— Не говори глупости, Поль, — укоризненно протянул Яков и в который раз за сегодняшний день взял меня за руку. Но на этот раз не одной ладонью, а двумя. И принялся перебирать мои пальцы, гладить, и всё это — глядя мне в глаза. — Ты замечательная, не нужно себя ни в чём винить. Твой бывший муж поступил просто подло.

«Подло, но я могу его понять», — хотелось ответить мне, но я промолчала, почти оглушённая собственными ощущениями.

По коже, начиная с того места, где ко мне прикасался Яков, будто бежали маленькие разряды удовольствия. Они заставляли сердце биться чаще, щёки — гореть, а дыхание — сбиваться.

Я думала отвести взгляд — потому что чем больше я смотрела на Яшу, тем сильнее погружалась в какую-то сладкую негу, — но у меня ничего не получалось.

Я увязла в нём, как муха в варенье.

— Давай ещё немного погуляем? — предложил Нестеров и со вздохом признался: — Мне не хочется домой. Точнее, не домой, а в ту квартиру… Приду — и сразу нырну в уныние.

— Аналогично, — пробормотала я и не выдержала — прикрыла глаза. Как же хорошо, когда мы сидим вот так и он держит меня за руку!

— Значит… — продолжил Яков несмело, и я кивнула.

— Да, давай погуляем.

10

Полина

Думаю, цепочку дальнейших событий в тот момент было уже невозможно разорвать, но, оглядываясь назад, я ни о чём не жалею. Яков — да, скорее всего, пожалел обо всём, но я — нет.

Ведь иначе у меня не было бы моей Иришки…

Мы гуляли по городу ещё часа два, наслаждаясь чудесной погодой и обществом друг друга. Больше о семейных проблемах не говорили, единодушно признав, что хватит портить себе и так неустойчивое настроение. Болтали о пустяках, смеялись, вспоминая забавные случаи из совместного прошлого, даже немного в снежки поиграли, благо снега на улице было много. Яша ещё попытался снеговика слепить, но ничего не вышло — температура была неподходящей для подобных свершений, и всё рассыпалось.

Было очень душевно, и в какой-то момент я с улыбкой подумала, что нынешняя встреча с Яковом — самое идеальное из моих немногочисленных свиданий. Несмотря на то, что никаким свиданием она, по сути, не являлась. Я отлично понимала, что мы с Яковом просто хорошие приятели, бывшие коллеги, случайно столкнувшиеся на улице перед Новым годом и решившие провести друг с другом немного времени, а заодно и подлечить сердечные раны. Я была для Нестерова лекарством, так же, как и он для меня. Способом забыться и забыть о проблемах.

Замерзать я начала ближе к одиннадцати часам вечера и с сожалением признала, что пора бы домой, иначе я сама стану снеговиком взамен того, что Яков так и не слепил. Он засмеялся и кивнул, сказав:

— Я провожу тебя, Поль.

Я не возражала — ничего другого я и не ожидала от Нестерова, который наверняка считал, что мальчик обязан проводить девочку до дома, особенно если время позднее. Да я и сама так думала. Кроме того, я отлично понимала, что Яша никуда не торопится — он упомянул, что к сыну поедет только утром, а сегодня совершенно свободен, как и я.

До моего дома от ближайшей станции метро идти было около десяти минут, и когда мы выбрались на улицу и зашагали по тротуару — свежевыпавший снег под нашими ногами скрипел и похрустывал, будто не желал, чтобы по нему ходили, — я, подумав, что мы с Яковом гуляем уже давно, произнесла:

— А не хочешь зайти ко мне и…

— Хочу, — быстро ответил Нестеров, не дослушав, и так на меня посмотрел, что я моментально проглотила продолжение фразы. Я-то хотела сказать: «Выпить чаю и зайти в туалет перед обратной дорогой», не думала я ни о чём больше. А вот Яков, отвечая «хочу», явно подумал совсем о другом, если судить по взгляду.

Он был словно ожог. Опалил меня так, что стало жарко и немного больно в груди. Мысленно я заметалась в смятении, но губы предпочли ответить самостоятельно, без участия разума:

— Хорошо.

Яша улыбнулся — и улыбка эта была наполнена таким количеством различных эмоций, что я просто залипла, глядя на неё. Я чувствовала в ней и нетерпение с предвкушением, и теплоту, и нежность, и почему-то сожаление, и что-то нервное — как будто Нестеров сомневался в своих действиях. Впрочем, он, наверное, действительно сомневался.

А я? Сомневалась ли я? В тот момент — нет, потому что я всё ещё не могла осознать реальность происходящего. Переключиться с Якова — бывшего коллеги и хорошего друга, на Якова — любовника, у меня никак не получалось. Да какой любовник, боже? Я наверняка всё неправильно поняла.

Пока мы шли к подъезду — в этот раз молча, — я окончательно убедила себя, что мне просто показалось. Яша же не мог иметь в виду то, о чём я сейчас подумала? Конечно, не мог. Да, он поссорился с женой, но