Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

14

Полина

Стоит мне зажмуриться, как я вспоминаю дальнейшие события в малейших подробностях. Словно всё случилось только вчера или даже пару часов назад.

Я помню его глаза, тёмные и ласковые, полные откровенного обожания. Яков смотрел на меня с трепетом, с восхищением, как на чудо, — никто и никогда из мужчин не смотрел на меня так, и вряд ли посмотрит.

Помню, как нежность в его глазах сменялась желанием, как он сдерживался, как стонал, помню ощущение его рук на моей коже. Помню, что чувствовала, когда Яков был во мне — много раз за ночь.

Он сдержал слово и в дальнейшем был намного трепетнее. И когда мы, принимая вместе душ, не выдержали и вновь начали ласкать друг друга, и позже, когда быстро выпили чаю с печеньем и отправились спать, Яков был удивительно нежен. И эта нежность действовала на меня ничуть не менее возбуждающе, чем его первоначальная грубость.

Мне нравилось в Якове абсолютно всё. И ласковость, и резкость, и то, как он хрипло и страстно шептал мне на ухо жуткие пошлости — это было мило и забавно и здорово повышало мою самооценку. Я ведь даже не осознавала до конца, что после развода с мужем искренне считаю себя никчёмной и несимпатичной. Но теперь это предубеждение растаяло, растворилось, как что-то лишнее и ненужное, — потому что невозможно думать так, глядя в глаза мужчине, который смотрит на тебя с вожделением и восторгом.

Мы уснули, сжимая друг друга в объятиях. Не помню, в котором часу это было, но уже начинало светать. Утомлённые, разгорячённые, счастливые…

— Поль, — прошептал Яша, касаясь губами моей щеки, вызывая сонную улыбку, — я хочу быть с тобой. Не только в эту ночь… Я хочу попробовать отношения. А ты?

— И я хочу, — ответила я честно и призналась, открывая глаза, чтобы поймать его чуткий и внимательный взгляд: — Мне кажется, я в тебя сегодня влюбилась. Ты мне и раньше нравился, но я не рассматривала тебя… в таком ключе. А теперь вдруг рассмотрела… и мне по душе то, что я вижу.

— Полечка… — Яков явно был растроган, поцеловал меня в улыбающиеся губы и признался: — Я чувствую то же самое. Последнее время я словно был болен, а сегодня вылечился. И это всё ты, моя хорошая. Скажи… — в его голосе вдруг появилась неуверенность, — я могу жить с тобой или нам лучше не торопиться? Всё будет, как ты скажешь.

Я замерла от неожиданности, чувствуя искрящуюся радость, почти ликование.

Яков хочет жить со мной!

— Конечно, переезжай.

До сих пор помню, насколько счастливо он улыбнулся. Обнял меня крепко-крепко, вновь поцеловал и прошептал на ухо:

— Спасибо. Завтра навещу сына, а потом соберу вещи и приеду к тебе.

Засыпала я с улыбкой на лице, ещё не ведая, что ничего из наших чаяний не сбудется.

До переломного момента оставалось меньше суток.

15

Полина

Мы проснулись от пронзительной мелодии мобильного телефона. Она ввинтилась в мой мозг, как гвоздь в стену, заставила поморщиться… и вспомнить всё, что случилось совсем недавно.

Впрочем, на быстрое пробуждение повлиял не только телефон Якова, но и тот факт, что я почувствовала под своей головой горячее мужское тело. Я лежала щекой на плече Нестерова, он крепко обнимал меня, легко поглаживая по спине, и было так приятно, что я невольно улыбнулась, предвкушая будущий день.

— Доброе утро, Поля, — сказал Яша, заметив, что я проснулась. — Уже почти девять, я обычно не встаю настолько поздно, а с тобой задрых так мощно, что и не проснулся бы, если бы не телефон.

— А кто звонил?

— Не знаю. Я же тут, с тобой лежу. А телефон неизвестно где. Точнее, я думаю, он остался в кармане джинсов, а джинсы где-то на полу.

— Наверное, надо перезвонить? — поинтересовалась я, приподнимаясь и заглядывая Якову в глаза. Он лукаво улыбнулся, тоже приподнимаясь, и потёрся своим носом о мой.

— Надо. Но потом. Я подозреваю, кто это, и пусть мне испортят настроение попозже. А сейчас…

Я негромко взвизгнула, когда Яша повалил меня обратно на постель, взял мои ноги, задрав их повыше и в то же время разводя в сторону, оставляя меня беззащитно открытой, посмотрел вниз…

Я почувствовала волну смущения — потому что накануне Яков не рассматривал меня до такой степени пристально. Точнее, он вообще не рассматривал — мы другими делами занимались, не сосредоточиваясь на разглядываниях.

— Красивая, — прошептал он, когда я уже была готова непроизвольно прикрыться руками. — Моя Полечка.

Яков накрыл меня собой, продолжая держать мои ноги согнутыми, и я охнула от остроты ощущений, особенно когда он начал толкаться на глубине, почти не выходя из меня, каждый раз задевая какую-то особенно приятную и чувствительную точку, которая рассылала по телу разряды удовольствия и неги.

Вновь зазвонил телефон, но мы не обратили на него никакого внимания, занятые друг другом. Яков отпустил мои ноги, и я обвила ими его тело, прижимая к себе как можно крепче, он же буквально упал на меня, целуя как сумасшедший и двигая бёдрами настолько быстро и резко, что я уже ничего не соображала. И не стонать просто не могла — жалобные звуки вылетали из моего рта самопроизвольно, без участия сознания. Единственное, что было понятно из моего невнятного бормотания, — это слово «ещё». Вот его я повторяла с завидной регулярностью, всхлипывая и хныкая, пока Яков любил меня.

Последнее движение — самое сильное, быстрое и мощное, и я затряслась в сладкой судороге, вторя Якову, который почти рычал мне в губы, оставаясь глубоко внутри. В тот момент я словно взлетела в самое небо и рассыпалась миллионом маленьких звёздочек, став крошечной частицей яркого и вечного света.

Яша всё никак не мог перестать дрожать, будто его тоже поразило случившееся между нами, и в тот момент я, обнимая его, подумала: неужели так теперь будет всегда? Ну хорошо, не всегда, но долгое время. Мы будем засыпать и просыпаться вместе, заниматься любовью… Неужели так будет?

Я не верила. Мне казалось, что у кого угодно может быть хорошо, только не у меня.

Возможно, это неверие и спасло меня в дальнейшем от отчаяния.

Неверие… и Иришка.

16

Полина