Отец моего парня. Я тебя хочу! - Tommy Glub

Выехав, я замечаю, как тёплые солнечные лучи пробиваются сквозь деревья, отбрасывая игривые блики на лобовое стекло. Дорога пуста, только изредка мелькают встречные машины. В голове всё ещё роятся мысли о Сергее. И хоть я пытаюсь отвлечься, переключившись на музыку, его образ упорно всплывает перед глазами.

До офиса Сергея нужно заехать к Максу. За окном серый утренний город ещё только начинал просыпаться: редкие прохожие, пряча лица в шарфы, спешили по делам, в воздухе висела сырость, ночной туман не спешил уходить. Не знаю, сколько займёт эта встреча, но знаю одно — он будет издеваться.

Словно хищник, почуявший кровь, Макс не упустит возможности надавить на больное. Я могу в ответ поиздеваться над его самолюбием и сказать, что тоже переспала уже с кем-то, но… Это ни к чему.

Ему почему-то забавно нападать на меня, хоть и сам прекрасно знает, кто именно налажал. Он даже не пытался извиниться или объясниться, будто мои чувства вообще ничего не значили. Это бы не изменило сути, но хотя бы помогло бы мне не чувствовать себя такой… использованной, что ли.

Паркуюсь около подъезда — серой многоэтажки с облупившейся штукатуркой и затёртыми до грязно-жёлтого кнопками домофона. Тянет сыростью и чем-то горьким, вероятно, вчера снова жгли листву во дворе. Захожу внутрь, открывая дверь своим магнитом, шаги гулко отдаются в пустом подъезде. Нужно оставить ключи — пусть отдаст одной из своих следующих пассий. Всё равно они мне больше не нужны.

Поднимаюсь на нужный этаж, каждый шаг будто даётся тяжелее, а сердце сжимается, как перед прыжком в холодную воду. Звоню в дверь и замираю. Не могу больше врываться без предупреждения. Если он снова с какой-то тёлкой, пусть хотя бы наденет штаны. Второго раза я не выдержу.

Всё же я любила его. Любила по-настоящему. И, может, где-то глубоко внутри всё ещё люблю.

Он открывает дверь. Резкий запах мужского геля для душа смешивается с прохладным воздухом подъезда, ударяя в нос. Влажные волосы неровными прядями прилипли к его лбу, а несколько капель воды скатились по шее, скрываясь под тёмной, немного помятой футболкой. Тут же замираю взглядом на его широких плечах — массивных, напряжённых, словно он только что вышел из спортзала. Но отмечаю, что мне теперь всё равно. Просто мужское тело: да, спортивное, шикарное, обнажённое, но обычное. Слишком обычное, когда понимаешь, что оно принадлежало не только мне. Не интересно мечтать о том, кто был с другой, обещая при этом достать звезду с неба.

— Привет, — Макс наклоняет голову, и с влажных волос слетает несколько капель воды, падая на деревянный пол у порога. Голос его спокойный, как всегда, но в глубине скользит нотка напряжения. — У тебя ж есть ключи, — кивает на мою руку.

— Есть, но я хотела, чтобы ты был одет, когда я войду, — голос звучит ровно, но внутри дрожу, не зная, что от него можно ожидать. Я немного поворачиваюсь корпусом, проходя внутрь.

В квартире чисто — слишком чисто. Пахнет моющим средством с нотками лимона, которые я сама выбирала, выдраивая эту квартиру позавчера до блеска. Полы сияют, мебель на месте, но... что-то не так. Прохожу в гостиную — и замираю.

На диване сидит ещё один мужчина. Его свежий костюм идеально сидит, подчёркивая уверенную осанку, хотя воротник рубашки немного примят, будто он торопился. Тёмные волосы уложены небрежно, а от него исходит терпкий запах одеколона, смешанный с ароматом крепкого кофе, которым пахнет на всю квартиру. Встретившись со мной взглядом, он медленно встаёт, будто специально, чтобы подчеркнуть свою уверенность. Одна рука лениво прячется в кармане брюк, а вторая, с чёрной керамической чашкой, поднимается к губам. Он делает небольшой глоток, от которого в воздухе расплывается новый тёплый кофейный оттенок, и усмехается, прищурив глаза.

— Доброе утро.

— Доброе, — голос срывается на полутоне, и на миг я забываю, что за спиной всё ещё стоит Макс.

Нервно сглотнув, я медленно разворачиваюсь к бывшему, а в груди уже начинает подниматься напряжение.

— А что ты тут делаешь? — спросил Сергей, в его голосе смешалось удивление и подозрение, отражающее мои собственные эмоции. Я снова поворачиваюсь к нему.

— Это мой бывший, — слова выходят тихо, а горло вновь предательски сжимается.

— Что? — Сергей поперхнулся, кашлянув, но тут же сузил глаза.

Макс, скрестив руки на груди, ухмыляется.

— Так это и есть твоя девочка, с которой ты зажигал?

— Это и есть твоя девушка, которая с тобой ради моего бабла? — Сергей прищуривается ещё сильнее, в голосе скользит жёсткая ирония.

Я молча разворачиваюсь, чувствуя, как горячая волна стыда накрывает с головой, и хватаю с комода свои вещи. Косметика с глухим стуком падает в сумку, сверху летит зарядка.

Сердце громко стучит в висках. Я уже делаю шаг к выходу, но Макс резко перехватывает меня за локоть. Пальцы впиваются в кожу, останавливая меня.

— Так вот как ты меня любишь, Лер? — Макс ухмыляется, его голос сочится ядом, а уголки губ поднимаются в самодовольной усмешке, от которой внутри всё сжимается от злости.

Я рывком выдёргиваю руку из его хватки, плечи дрожат, но я заставляю себя выпрямиться.

— Давай просто спокойно всё обсудим, — голос звучит сдержанно, хотя внутри уже кипит буря.

— Конечно. Давай созовём семейный совет, — его ухмылка становится шире, злее. — Я, ты и мой отец. Заодно обсудим, кто из нас лучше.

В груди вспыхивает жаркий ком.

— Ты отвратителен! — слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать.

— Отвратителен? — Макс смеётся, громко, нарочито. — Ну, если так, то у тебя явно странные вкусы, раз ты была со мной.

Глубокий вдох. Пальцы сжимаются на лямке сумки так сильно, что побелели костяшки. Я поднимаю на него взгляд, полный ярости, и голос становится низким, напряжённым, почти дрожащим:

— Кажется, ты и сам не хуже. Я с тобой ради бабла? Я? А кто ныл мне о скупом отце и предлагал делить аренду? Кто тут впахивал в кофейне каждую свободную минуту, пока ты кутил по ночным клубам с друзьями? — голос срывается, горло стягивает обида, накопившаяся за эти месяцы. Глаза жжёт, но я не позволю себе заплакать. — И это я с тобой ради денег?

Макс самодовольно откидывается на спинку дивана, хлопает в ладоши, словно разыграв отличное представление.

— Давай без истерик, Лер. — Он поднимает ладонь, как будто пытаясь меня заткнуть. В его голосе звучит ледяное превосходство. — Наверное, у тебя из родителей только мама, раз они не смогли даже покрыть твою аренду?

В висках стучит. Воздух в комнате словно становится