Отец моего парня. Я тебя хочу! - Tommy Glub

— Да как ты смеешь… — Я снова вспыхиваю, но не успеваю выдохнуть ярость, как чувствую за спиной уверенное присутствие Сергея.

Он молча допивает кофе, ставит чашку на стеклянный стол с лёгким звоном и, прежде чем я успеваю продолжить, быстро хватает меня за запястье. Его пальцы тёплые, но хватка железная, словно он пытается сдержать не только меня, но и свою собственную злость.

— Кажется, — голос Сергея звучит холодно, почти без эмоций, что делает каждое слово ещё более режущим, — я ошибся, когда решил дать тебе шанс, — его острый взгляд скользит по Максу. — Сам плыви по течению, как сможешь.

— Эй, бать! Батя! — шипит Макс, мгновенно срываясь с места и бросаясь следом. В его голосе смесь паники и злости, словно он уже чувствует, как контроль ускользает. — Батя, ты чего? Я обещал крутой загул своим пацанам! Если ты мне не дашь бабла, я перестану с тобой общаться!

Сергей продолжает уверенно вести меня к выходу, не обращая внимания на слова своего сына, будто он держит всю ситуацию под полным контролем. Но в какой-то момент он останавливается так резко, что я, не ожидав, врезаюсь в его спину.

— Смотри, Максим, — его голос становится ниже, почти опасным, — как бы я с тобой не прекратил общение полностью.

Макс замирает, его лицо исказилось смесью удивления и раздражения.

— Ты мой сын, и я хотел с тобой помириться. Но так как тебе уже далеко за восемнадцать… Давай-ка сам? — Сергей хмыкает, чуть наклонив голову, словно оценивает его с насмешкой.

Я прикусываю губу, стараясь сдержать ком в горле. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Макса.

— Я… я матери позвоню! — бросает он. Словно цепляется за последнюю надежду.

— Ну, звони, — спокойно пожимает плечами Сергей. — Вместе решим, как нам быть с тобой.

Я выхожу из подъезда, ощущая себя словно в тумане. Воздух прохладный, утренний, но не освежает — лишь обволакивает липким комом под ложечкой. В голове гулко стучат остатки пережитого, а в груди пустота, в которую неприятно засасывает.

Сергей идёт за мной, его шаги тихие, но отчётливо слышные на мокром асфальте. Лишь когда я подхожу к своей машине, он вдруг улыбается — открыто, легко, как будто никакого конфликта и не было.

— Хочешь где-то позавтракать? — его голос звучит бодро, почти радостно, как будто он намеренно пытается отвлечь меня. — Я не ел. Можем вместе где-то посидеть, а потом поедем в офис. Ты как?

Я смотрю на него, на этот уверенный взгляд, прямую осанку, лёгкий изгиб губ — и чувствую, как странно отзывается внутри эта забота.

— Хорошо, — киваю, голос кажется чужим. — Поехали.

Всё равно терять уже нечего.

Сажусь за руль, пристёгиваюсь, и пока еду за его машиной, не могу перестать думать. Почему сегодня всё иначе? Почему нет той бешеной эйфории, которая захлёстывала вчера?

Вчера… я даже подрочила на него, хотя обычно никогда такого не делаю. Макс — всего второй мужчина в интимном плане, а Сергей получается третьим. И ни с кем мне ещё не было так… чертовски хорошо.

Или всё-таки алкоголь? Может, он виноват в том, что вчера я не думала ни о чём, кроме его рук, тела, этих командных ноток в голосе?

А сейчас — словно очнулась. И реальность неприятно царапает.

Я осознаю, что могу фантазировать о Сергее сколько угодно. Мечтать. Течь слюнками на его шикарное тело, на уверенность, которая пробирает до дрожи, на этот опыт, от которого сердце колотится быстрее.

Он и правда потрясающий любовник. И да, я таю от его слов, от того, как он обращается со мной.

Но всё это… это фантик. Яркий, дорогой.

А что внутри?

Вдруг эта конфетка с роскошной обёрткой окажется с горькой, неприятной начинкой?

И эта мысль, если честно, трезвит куда больше, чем всё остальное. Я глубже вдыхаю, ощущая, как с каждым вдохом напряжение чуть отступает, оставляя после себя странную ясность.

Мне почти становится легче.

Мы приезжаем в небольшое, уютное семейное кафе. Через большие окна льётся мягкий утренний свет, деревянные столики с кружевными салфетками, запах свежего хлеба и ванили так и витает в воздухе. Здесь тихо, умиротворённо — словно другой мир, где нет острых слов, предательства и боли.

Мы садимся за столик у окна. Сергей легко прислоняется к спинке стула, бросая на меня спокойный взгляд, но в этой расслабленности чувствуется скрытая внимательность.

Официантка подходит почти сразу, и мы заказываем завтрак.

— Мне овсянку с ягодами, — говорю я, стараясь удержать эту вновь обретённую ясность в голосе.

— А мне яичницу с тостами и беконом, — уверенно добавляет Сергей, снова бросая на меня короткий взгляд, но я уже сосредоточена на своих мыслях.

Никакой эйфории. Никаких бурь внутри.

Просто… тихий утренний завтрак.

— Ты как? — Сергей улыбнулся мне, а я поджала губы. Странно, но я нормально себя чувствую. Просто было бы странно признавать что я влюбилась в незнакомца с горячим членом с первого взгляда… Да и это не так. Скорее, я чувствую влечение к Сергею и это помогает мне не думать о том, как поступил со мной Максим.

— Было неожиданно, что он ваш сын, — я сглатываю, ощущая, как горло предательски сжимается. Сердце бьётся неровно, а ладони вспотели, хоть я и стараюсь выглядеть собранно. — Но я бы всё равно там не задержалась. Хорошо, что я ушла и поняла его суть раньше, чем вы стали… дедушкой.

Господи, что я несу?!

Щёки вспыхивают жаром, и я тут же отвожу взгляд, проклиная себя за эту глупую, нелепую фразу.

Сергей откидывается на спинку дивана. Даже в этой расслабленности чувствуется привычная властность. Его губы чуть изгибаются, и он мягко смеётся, низким, бархатистым голосом, который почему-то задевает внутри какую-то чувствительную струну.

Когда он снова смотрит на меня, я едва не теряю мысль. В глубине его тёмно-синих глаз, почти чёрных при этом освещении, сверкает что-то странное. Что-то, чего я не замечала ни в первый вечер, ни во второй.

Или просто не хотела видеть?

Но что это?

— Согласен, неожиданно, — медленно кивает он, голос звучит спокойно, даже немного лениво, но этот взгляд…

— Но для дедушки я ещё молод, Лера.

В уголках губ играет едва уловимая усмешка, и я вдруг чувствую, как тепло от смущения поднимается к шее.

— Я знаю… Простите. — Дую губы, будто это поможет скрыть неловкость, и отворачиваюсь, надеясь, что он не заметит этого жара на лице.

Только бы он больше ничего не спросил.

Только бы я снова не ляпнула что-то дурацкое…

Господи, не хватало ещё, чтобы