Босс для булочки. (Не)Случайная встреча - Полли Уайт

Открываю дверь. И застываю на пороге. Челюсть буквально отвисает.

Она уже здесь.

Татьяна сидит за своим новым рабочим местом, прямо напротив моего кабинета, за стеклянной перегородкой.

Спина прямая, взгляд сосредоточенно устремлен в монитор. На ней строгий, но чертовски элегантный темно-синий костюм. Юбка-карандаш, обтягивающая соблазнительные бедра, и белая шелковая блузка, от которой ее кожа кажется еще более бархатистой. Высоченные каблуки, делающие ноги бесконечными. И снова эта алая помада. Оружие против мужчин.

Таня поднимает на меня глаза. Взгляд ясный, спокойный, без тени вчерашнего вызова или страха.

– Доброе утро, Игнат Васильевич. Кофе готов. Документы из утренней почты я уже отсортировала. На столе список звонков, которые требуют вашего немедленного ответа.

Ее голос ровный, деловой. От нее пахнет легким цветочным парфюмом и свежим кофе.

Не могу вымолвить ни слова. Просто стою и смотрю на нее. Она… невероятно красива. И опасна. Как идеально замаскированная ловушка.

Девушка смотрит на мою отвисшую челюсть, и в уголках ее губ появляется едва заметная торжествующая улыбочка. Она знает. Черт возьми, она знает, какой эффект производит!

– Что-то не так, Игнат Васильевич? – спрашивает сладким голосом, в котором я слышу сталь.

Сглатываю, заставляю себя войти в кабинет. Двигаюсь, как робот. Снова чувствую предательское напряжение в паху.

– Все в порядке, – выдавливаю. – Работайте.

Она кивает и снова опускает глаза к монитору. А я захожу в свой кабинет, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Сердце колотится, как у прыщавого мальчишки.

План рушится на глазах.

Эта женщина не собирается сдаваться. Она пришла сражаться…

Глава 7. Первые будни и тотальная война

Таня

Мое первое утро в «Тристар Групп» начинается с того, что я приезжаю на час раньше. Это не рвение, а стратегическое планирование. Нужно изучить поле боя до прихода главного командира.

Мое рабочее место – стильный стеклянный стол прямо напротив кабинета босса. Прозрачные стены, я уверена, его идея. Чтобы все было под контролем. Что ж, вызов принят!

Пока наливаю себе кофе в умной машине на мини-кухне, слышу за спиной:

– Новенькая? Цыпочкина?

Оборачиваюсь. На пороге стоит… ну, прямо песня! Пышная, как я, девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в пучок, в очках в стильной розовой оправе. У нее такое открытое доброе лицо, что невольно улыбаюсь в ответ.

– Татьяна. Можно просто Таня.

– Я Надя. Из бухгалтерии, – представляется она, протягивая руку с разноцветными стразами на ногтях. – А это наш местный IT-гений Коля.

Из-за ее спины появляется тощий паренек в мешковатом худи с принтом какого-то аниме. Он смущенно улыбается, и его щеки заливает густой румянец.

– При-привет, – бормочет, его взгляд такой восторженный, будто он увидел не коллегу, а редкий артефакт в компьютерной игре.

– Коле обычно нужен час, чтобы собрать слова в кучу после встречи с красивой девушкой, – смеется Надя. – Не пугайся, он безобидный. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом. Как наш Наполеон? Уже прошелся?

– Его пока нет, но на собеседовании он был… весьма убедителен, – сухо отвечаю, и по моему тону Надя все понимает.

– А значит, сегодня объявлен день истребления. Держись, Таня. Главное, не показывай страх. Макаренко, он как акула, кровь чует.

Разговор прерывает резкий знакомый звук. Дверь кабинета босса распахивается. Игнат Борисович выходит, и его взгляд сразу находит меня. Холодный, оценивающий. Чувствую, как Надя и Коля застывают, словно мыши перед удавом.

– Цыпочкина, – бросает босс, и в его голосе ледяная сталь. – Кофе. Черный. Три капли молока. Не две, не четыре. Три. Стакан для айс-американо, не кружка.

Я сладко улыбаюсь.

– Конечно, Игнат Васильевич. Сейчас будет.

Разворачиваюсь к кофемашине, спиной чувствуя его взгляд. Отмеряю три капли молока с театральной точностью. Беру нужный стакан, Надя помогает сориентироваться.

Возвращаюсь в кабинет и ставлю стакан на стол Макаренко. Босс даже не смотрит, просто бормочет:

– И заберите мой пиджак в химчистку «Престиж» на проспекте Мира. Только там отлично работают, должны принять без очереди.

Прикидываю. Проспект мира – это час езды в одну сторону минимум.

– Без проблем, – говорю все тем же сахарным голосом. – Как раз разомну ноги. Документы, которые вы просили проверить, я уже изучила. Замечания внесла прямо в файл, уже у вас на почте.

Игнат поднимает на меня взгляд, и в нем мелькает что-то вроде удивления. Похоже, он ожидал нытья или протеста.

– Не сомневаюсь, что с массой креативных правок, – язвит. – Езжайте.

Возвращаюсь с пиджаком только к обеду. В кармане лежит чек, который я аккуратно прикреплю к своему первому авансу.

Пусть платит за свои выходки. В офисе застаю трогательную картину: Коля, краснея до корней волос, устанавливает мне на компьютер какую-то программу для ускорения работы, а Надя тайком подкладывает в мой ящик шоколадку.

– Он всем так устраивает экзамен на прочность? – спрашиваю, разворачивая фольгу.

– Всем, но с тобой особенно вдохновенно, – вздыхает Надя. – Видимо, запала ты ему в душу, Таня.

В полчетвертого у нас совещание отдела. Захожу в переговорку последней и сажусь рядом с тощей аналитичкой из отдела. Игнат Макаренко уже во главе стола. Откинулся в кресле, оценивающе проходится по мне взглядом.

Босс говорит о новом контракте, цифрах, прогнозах. Его голос властный, не терпящий возражений.

Все сидят, уткнувшись в планшеты, и кивают.

А я слушаю и чувствую, как внутри закипает что-то знакомое. Профессиональный зуд. Игнат Васильевич приводит данные старого отчета, чтобы обосновать новый прогноз. А я этот отчет изучала утром, когда ждала, пока закипит чайник.

– …следовательно, мы можем ожидать рост прибыли в этом квартале на пятнадцать процентов, – заканчивает босс свою мысль.

В комнате повисает тишина, одобрительная и раболепная. Все готовы кивать. Все, кроме меня.

Поднимаю руку. Макаренко смотрит на меня с нескрываемым раздражением. Что, не ожидал от секретарши такого рвения?

– У вас есть что добавить, Цыпочкина? Ценное наблюдение о качестве кофе в соседней кофейне?

В комнате кто-то сдавленно хихикает. Не обращаю внимания.

– Нет, Игнат Васильевич. Я хотела бы обратить ваше внимание на данные отчета за второй квартал прошлого года, на который вы только что ссылались. Там была допущена методологическая ошибка при расчете сезонного коэффициента. Если ее учесть, базовое значение получается на семь процентов ниже. Следовательно, и ваш прогностический рост не превышает восьми процентов.

В переговорке воцаряется мертвая тишина. Слышно, как жужжит кондиционер.

Макаренко медленно, очень медленно кладет свою ручку на стол. Сжимает ее так, что она вот-вот треснет. А это, между прочим, «Паркер».

– Вы уверены в этом, Цыпочкина? – его голос тихий