Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

— Чем? — спросила я, теряя терпение. — Языком?

Его глаз снова дернулся. Он подошел к одной из стен, нажал на что-то, и выдвинулась узкая панель. Достал оттуда белое полотенце и протянул мне.

— Вытри, — повторил он.

Я схватила полотенце и демонстративно вытерла ноги. Потом бросила полотенце на пол.

Элиан побледнел. Серьезно, он стал еще белее, чем был. Поднял полотенце, аккуратно сложил (даже после того, как им вытерли ноги!) и положил обратно в панель.

— Ты, — начал он, и я услышала, как его голос слегка дрожит, — ты... не можешь так делать.

— Что, бросать полотенца? — уточнила я с невинным видом.

— Здесь, — он провел рукой, показывая на зал, — есть правила. Их нужно соблюдать.

— Какие правила? — я скрестила руки на груди.

Он выдохнул. Медленно. Похоже, считал до десяти.

— Я их изложу, — сказал он. — Сейчас. Внимательно меня слушай.

И начал.

О, господи! Он излагал правила. Правила проживания в его замке. И их было...

— Сколько? — переспросила я минут через двадцать. — Сколько всего пунктов?

— Сто двадцать семь, — ответил он, не моргнув.

— СТО ДВАДЦАТЬ СЕМЬ?!

Глава 6

Мой вопль эхом отразился от стен. Элиан вздрогнул и зажмурился, как будто я ударила его.

— Не кричи, — прошипел он. — Правило номер тридцать три: никаких громких звуков в замке. Это нарушает гармонию.

— Какую гармонию?! — я чувствовала, как начинаю закипать. — Ты серьезно? Сто двадцать семь правил?! Что там? Как дышать? Как моргать? Как чихать?!

— Правило шестьдесят восемь: при чихании прикрывать рот рукой и сразу мыть руки, — невозмутимо сообщил он.

Я уставилась на него. Это не могло быть правдой. Это был какой-то абсурдный сон.

— Слушай, Элиан, — я подошла ближе, и он инстинктивно отступил на шаг, — я понимаю, что у тебя тут свои порядки. Но я не собираюсь...

— Правило номер двадцать один, — перебил он, — обращаться к Лорду только по титулу. "Лорд Элиан" или "мой Лорд".

— Да пошел ты, — выпалила я.

Тишина.

Элиан моргнул. Один раз. Потом еще раз. Похоже, его систему только что взломали вирусом по имени Вика.

— Что... ты... сказала? — медленно произнес он.

— Я сказала "да пошел ты", — повторила я, чувствуя злобное удовлетворение.

Элиан стоял передо мной, и я впервые за все время нашего знакомства увидела, как его безупречная маска начинает трещать по швам. Его правая рука дернулась, он явно хотел что-то поправить, разгладить, упорядочить, но вокруг все было уже идеально, кроме меня. Проблемой была я.

«Наконец-то хоть какая-то эмоция, — подумала я. — А то я уже начала сомневаться, что под этой ледяной маской вообще кто-то есть».

— Ты, — он сглотнул, и я заметила, как его кадык дернулся под безупречно белым воротником, — ты не можешь так говорить.

— Могу, — я пожала плечами. — Только что продемонстрировала.

Его левый глаз дернулся. Потом правый. Руки сжались в кулаки, разжались, снова сжались. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и прошел к одной из белоснежных кушеток.

— Мне нужно закончить изложение правил, — произнес он, и голос звучал напряженно. — Это важно. Это... необходимо.

— Слушай, дракоша, — я двинулась следом, — может, сократим? Ну, выберешь десять самых важных, а остальное я как-нибудь по ходу...

— НЕЛЬЗЯ! — его крик был таким неожиданным, что я замолчала. Элиан развернулся, и я увидела его глаза. В них была паника. Настоящая, животная паника. — Нельзя сокращать. Должны быть все сто двадцать семь. Это... это система. Если убрать хотя бы один пункт, вся система рухнет, и будет хаос, и я не смогу... я не...

Он замолчал, тяжело дыша. Потом провел рукой по идеально уложенным волосам — и, о чудо, несколько черных прядей выбились из общей прически.

«Так, — сообразила я, — кажется, у парня не просто причуды. Это что-то более серьёзное».

В моей прошлой жизни я встречала людей с подобными штучками. Один мой бывший продюсер считал ступеньки, поднимаясь по лестнице, и если сбивался, возвращался вниз и начинал заново. Другая знакомая блогерша мыла руки по тридцать раз на дню и носила с собой три упаковки влажных салфеток и пять санитайзеров.

«Обсессивно-компульсивное расстройство, — всплыло в памяти из какой-то статьи, которую я читала. — ОКР. Навязчивые мысли и ритуалы».

Только вот там, в моем мире, были таблетки и психотерапевты. А здесь? В мире магии и драконов? Сомневаюсь, что у местных целителей есть антидепрессанты.

— Ладно, — я подняла руки в примирительном жесте. — Давай свои сто двадцать семь пунктов. Но можно я сяду? А то ноги затекли.

Облегчение на его лице было почти осязаемым. Он кивнул, указывая на ближайшую кушетку.

Белоснежную. Безупречно чистую. А я слишком устала, чтобы церемониться.

И плюхнулась на кушетку. Со всего маху, закинув на нее ноги, оставляя два грязных отпечатка на белоснежной обивке.

То, что произошло дальше, я запомню до конца своих дней.

Элиан издал звук. Это невозможно описать словами — что-то среднее между стоном, всхлипом и сдавленным криком. Он шагнул вперед, протянул руки к оскверненной кушетке, но замер на полпути, потому что прикосновение к грязи было для него, видимо, равносильно прикосновению к раскаленному металлу.

Его руки тряслись. Хотя нет, не просто тряслись, а дрожали, как у алкоголика с похмелья.

Лицо побелело ещё сильнее, а я не думала, что это вообще возможно. Губы шевелились, и я различила шепот:

— Девятнадцать, восемнадцать, семнадцать, шестнадцать...

«Он считает в обратном порядке, — поняла я. — Пытается успокоиться».

–...одиннадцать, десять, девять...

Дыхание участилось. Грудь вздымалась и опускалась слишком быстро. Похоже, у него началась паническая атака.

–...пять, четыре, три...

Он схватился за край соседнего столика. Костяшки пальцев побелели.

–...два, один...

Не помогло.

Элиан осел на пол медленно, аккуратно, даже в момент панической атаки умудряясь двигаться контролируемо. Сел прямо на свой идеальный мрамор, обхватил голову руками и начал раскачиваться.

Вперед-назад.

Вперед-назад.

Мерно, ритмично, как метроном.

— Грязь, — бормотал он. — Грязь на кушетке, грязь на полу, все испорчено, все неправильно, нужно почистить, но если я почищу, нарушу ритуал утренней уборки, а ритуал должен быть в восемь утра, ровно в восемь, но сейчас уже полдень, и если я начну убирать сейчас, то собью весь график, и завтра все пойдет не так, и...

«Черт, — я поднялась с кушетки, чувствуя себя последней сволочью. — Я сделала это специально, чтобы позлить его, а он теперь вот такой».

Меня нельзя было назвать хорошим человеком. Циничной стервой — да. Манипулятором — безусловно. Но довести кого-то до нервного срыва ради забавы? Это было слишком даже для меня.

— Эй, — я опустилась рядом с ним на корточки. — Элиан.