Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Его слова — яд, который питает мои страхи. Но сквозь мой ледяной ужас, тонкой серебряной нитью пробивается другое воспоминание. Запах грозы. Вкус дикого мёда на губах. И обещание.

«Я тот, кто вернётся за тобой».

Я не могу позволить Валериусу увидеть мою надежду. Я должна выиграть время. Для моего спасителя. Почему-то я верю его обещанию.

Медленно поднимаю на инквизитора глаза, стараясь, чтобы в них читались лишь ужас и растерянность.

— Я… я должна убедиться, — шепчу, и мой голос дрожит, как я и хотела. — Я не могу верить видениям.

— Что ты хочешь, дитя?

— Покажите мне их. Тех других девушек, — я делаю паузу, набираясь смелости. — Тех, кого вы спасли. Я хочу услышать их истории своими ушами.

Внутри всё сжимается. Я не собираюсь верить его марионеткам. Но мне нужна информация. Мне нужно понять, как устроен этот замок, как сильна охрана. Мне нужно найти способ помочь себе и сестре самой. Я не собираюсь быть пассивной жертвой.

Валериус смотрит на меня мгновение, а затем на его лице расползается довольная ухмылка. Он уверен, что я почти у него в руках.

— Разумное желание. Я ценю в тебе осторожность. Хорошо. Завтра ты их увидишь. А пока отдыхай. Набирайся сил. Они нам понадобятся.

Он уходит, оставляя меня одну.

Я стягиваю покрывало с плеча, смотрю на серебряную вязь на руке. Она слабо светится в полумраке блеском далёких звёзд.

Выдыхаю. Волшебная татуировка на месте. Никуда не исчезла. Мне ничего не привиделось в бреду.

Я буду ждать. Но не вас, инквизитор.

А того, кто пахнет грозой и обещал вернуться.

Глава 5

Утро после грозы встречает меня обманчивой чистотой. Воздух, просачивающийся сквозь щели в раме, пахнет свежестью и мокрой листвой, но это лишь иллюзия свободы. Я — пленница, и ночная гроза ничего не изменила.

Или изменила всё?

Я почти не спала, ворочалась всю ночь и проснулась задолго до рассвета.

Первым делом оделась сама.

К счастью, в гардеробе для меня было приготовлено простое, закрытое платье — тёмно-синее, с длинными, плотными рукавами.

Отлично. Мне нужно скрыть серебряную вязь, которая теперь обвивает мою руку. Хотя, я не уверена, видна ли она другим, но лучше не рисковать.

Когда в комнату вошла горничная, молоденькая и вечно напуганная девушка, я уже сидела в кресле перед зеркалом.

Она лишь расчесала мои длинные золотистые волосы и принесла завтрак.

«Солнечная дева» … Он назвал меня так из-за цвета моих волос?

Я не смогла проглотить ни кусочка, желудок скручивало от нервов, но заставила себя выпить чашку горячего сладкого чая. Мне нужны силы.

Сейчас я не просто жертва, ожидающая своей участи. Я — разведчик в тылу врага. И я должна запомнить всё.

Дверь открывается без стука, и на пороге появляется Валериус. Не стражники. Он сам.

— Идём, дитя, — его голос сочится фальшивой заботой.

Я подхожу к выходу, и он подталкивает меня вперёд, коснувшись ладонью моей поясницы. Его прикосновение обжигает холодом, и я едва сдерживаю дрожь отвращения.

Иду, как на казнь, но голова моя ясная и холодная. Я больше не смотрю в пол. Мои глаза жадно впитывают каждую деталь.

Два стражника у выхода из моего крыла. Рослые, в чёрной броне, с мечами на поясе. Отмечаю про себя.

Мы поворачиваем налево, в длинный, тускло освещённый коридор. Считаю шаги до следующего поворота. Снова налево. Стены голые, каменные, без окон. Лишь редкие гобелены, изображающие сцены охоты и битв. Он ведёт меня вглубь крепости, лабиринтом, чтобы я запуталась.

Ещё один пост. Снова двое. Значит, охрана стоит на каждом ключевом перекрёстке.

Единственное окно, мимо которого мы проходим, выходит не на волю, а в глубокий внутренний двор-колодец. Взглянув вниз, я вижу лишь мокрые от ночного дождя камни на огромной глубине. Прыгать отсюда — верная смерть.

— Не бойся, дитя, — говорит Валериус, заметив, как я смотрю по сторонам. — Здесь ты в полной безопасности.

Мы сворачиваем в боковой, менее освещённый коридор, и я уже думаю, что инквизитор ведёт меня в подземелья.

Но он останавливается на полпути, у глухой каменной стены. Тупик.

Валериус самодовольно улыбается.

Он кладёт пухлую ладонь на один из камней. Камень как камень, ничем не примечательный с виду, но в тот миг, когда он его касается, я чувствую едва уловимую вибрацию в воздухе. Тонкий, как игла, укол магии?

От его ладони по швам между камнями расползается сеть тусклых, фиолетовых прожилок, похожих на вены на больном теле.

Раздаётся тихий скрежет, и часть стены бесшумно уходит в сторону, открывая тёмный, узкий проход.

Валериус ухмыляется, видя моё изумление.

— Так быстрее, — бросает он, снова подталкивая меня внутрь.

Спешу сделать шаг вперёд, лишь бы он не касался меня.

Сердце колотится в груди. Я запомню этот камень. Правда, ещё нужна магия, которой у меня нет, чтобы воспользоваться проходом.

Но, я почти уверена, что магия есть у моего ночного гостя!

Инквизитор щелкает пальцами, и в воздухе над нашими головами вспыхивает шар мутного, фиолетового света, освещая узкий проход.

Я иду впереди, чувствуя его дыхание на затылке и стараясь не думать, как близко он находится. Запах пыли и плесени смешивается с его приторными духами и старческим душком, вызывая тошноту.

Проход оказывается коротким. Мы делаем не больше тридцати шагов, когда он снова касается стены. Ещё один беззвучный скрежет, и часть стены отъезжает в сторону, выводит нас обратно в коридор.

Валериус останавливается у массивной дубовой двери, украшенной резьбой, толкает её.

Мы входим в комнату, ещё более роскошную, чем моя.

Рассматриваю бархатные диваны и шёлковые подушки. Вдыхаю воздух, густой от запаха духов и женского присутствия.

На диване сидят две молодые девушки в ленивых томных позах. Обе невероятно красивы, с изящными причёсками и в дорогих шёлковых халатах. Сразу понятно, что под халатами ничего нет. Полы запахнуты и завязаны на пояс, но половинки грудей торчат в вырезах. Пояс плохо держит.

Слава богам, в моей комнате нашлось это платье, а не такой халат!

Лица красоток покрыты толстым слоем белил, а глаза густо подведены чёрным, что делает их похожими на фарфоровых кукол с хищным прищуром.

Непозволительно вламываться в комнату к девушкам в таком виде.

Хотя, они не кажутся смущенными.

При виде Валериуса они оживляются, их лица расцветают заискивающими улыбками.

Но я успеваю поймать взгляды девиц, брошенные на меня: холодные, оценивающие, полные ядовитой ревности? Как раз, когда инквизитор не видит, их маски слетают на