Корона Олимпа - Кейт Ашер

— Это трон твоего отца, — прошипела она.

— Отца здесь нет, чтобы в нем сидеть, верно? — тихо ответил он, и в его голосе зазвучала суровость.

Тишина. Наконец-то. Визг временно прекратился. Всего-то и нужно было — красивый парень, чтобы заставить её заткнуться.

— Устав гласит, что в случае кончины Первородного его место в Совете переходит к наследнику. Я прав? — осведомился Келис.

— Прав, — подтвердила Афина, переводя взгляд с бывшей царицы на золотого мальчика Олимпа и на меня. Для них это было, пожалуй, самое захватывающее заседание Совета за последние десятилетия.

Лицо Геры вспыхнуло от едва сдерживаемой ярости. Ей потребовалось время, чтобы взять себя в руки.

— Что ж, хорошо.

Его вихрящиеся серебряные глаза не отрывались от моих. Ни разу с тех пор, как он занял трон Царя — захватил пространство, забирая то, что считал своим по праву.

Он может стать проблемой.

Но сперва нам предстояло насладиться жалкими потугами Геры на правосудие.

— Значит, это ты виновна, Нисса, дочь Аида? — огрызнулась Гера.

— Это целиком зависит от того, в чем именно ты меня винишь, — едко отрезала я.

Гера посмотрела на меня так, будто я только что оплевала её любимого дизайнера.

— Не строй из себя дурочку, девчонка. Тебя вызвали к старшим, чтобы ты ответила за измену: за твой приговор душе Зевса и, следовательно, измену Короне.

Я вздернула подбородок и выгнула бровь. Скрестив руки на груди, я протянула:

— Измена? С каких это пор исполнение моего божественного долга считается предательством высшего порядка?

— С тех самых, как ты злоупотребила положением, чтобы навечно отправить нашего Царя в Тартар, — прошипела Гера.

Я подавила желание потереть виски, ограничившись мрачным взглядом.

— И ты смеешь это отрицать? — пропела она.

Безмолвные члены Первородного Совета подались вперед, напрягшись в ожидании любого обвинительного ответа, который я выберу. На их лицах читалось всё: от тихого любопытства до откровенной ненависти.

Гера застучала безупречным маникюром по золотому подлокотнику трона.

— Ну? — вывела она.

Я расправила плечи и позволила уголку рта приподняться. Стук прекратился; Гера подалась вперед, не скрывая злобы.

— Нет.

Начался хаос.

Воздух пропитался первородной энергией. Боги перекрикивали друг друга, Гера — предсказуемо — визжала, алая грива Ареса буквально полыхнула пламенем, а Посейдон вскочил на ноги, тыча в мою сторону своими «вилками-недомерками». Я поморщилась от этого зрелища.

— Измени это! Исправь! — вопила Гера.

— Ты хоть понимаешь, что натворила, девчонка? — прогремела Афина.

— Отмени немедленно! Вынеси новый приговор! — ревел Посейдон.

Я чувствовала, как ярость закипает во мне с каждым выкриком, с каждым брошенным обвинением. Если Рыбий Глаз ткнет в меня своим недо-трезубцем еще хоть раз, я не смогу сдержать прилив собственного гнева.

Предсказуемо и почти мгновенно Посейдон не удержался и сделал выпад. Трезубец задел моё плечо, и меня взорвало.

Зал мгновенно погрузился во тьму. Из меня выплеснулась непроглядная полночь; я почувствовала, как лицо осунулось.

Моя истинная суть предстала во всей красе: скелетообразные черты сияли во тьме.

Я знала, как выгляжу; знала, какой страх внушает этот облик. Череп просвечивал сквозь полупрозрачную кожу, темные волосы развевались на призрачном ветру. Помню, как видела отца в таком состоянии — тогда я была совсем ребенком. Шестилетний Харон был в ужасе, но я смотрела как завороженная.

Боги и богини вскрикивали или вжимались в троны, прекрасно зная, на что способен мой отец в этой форме — и на что способна я. Они правильно делали, что боялись. Если возникнет угроза, я без колебаний покажу им, каким чудовищем могу быть.

Я была непревзойденным хищником. Я могла убить бога голыми руками.

И они все об этом знали.

Я была воплощением смерти, в точности как мой отец.

Лишь один человек не шелохнулся. Пара ослепительно белых радужек пронзала темноту — моя сила пробудила его собственную.

Выражение лица Келиса было нечитаемым, но сам факт того, что он встретил мой скелетный взгляд и не отпрянул, заставил меня выйти из боевого транса. Мои тени дрогнули.

Затем тишину прорезал высокий металлический звон, и воздух вмиг стал острее. Зловеще. Высоко вверху вспыхнуло золотое сияние. Свет замерцал и обрел форму: явилась Корона Олимпа. Она медленно опускалась, пока не замерла над моей головой — почти касаясь волос, но не совсем.

По залу пронеслись вздохи ужаса. Но корона не задержалась; она метнулась влево и замерла над сияющими золотыми локонами Афродиты. Глаза той расширились от надежды, прежде чем корона снова пролетела через весь зал. Она зависла над темными волосами Посейдона, и на его лице на долю секунды отразилась жадность, но корона тут же умчалась прочь. Она дразнила каждого по очереди: Гестию, Афину, Келиса, Ареса, Аполлона и Артемиду, Гефеста, Гермеса, Деметру и, наконец, Геру.

А затем она исчезла.

Смысл был ясен: корона еще не нашла никого достойного, хотя мы все были претендентами. Даже я. Но пока трон Олимпа будет пустовать.

Что это значило для мира — я не знала.

Я втянула тени обратно под кожу, и в зал снова начал просачиваться солнечный свет. Притихшие, временно забывшие о деле Зевса, боги опустились на свои места. Стоит заметить, что для правителя Подземного мира места предусмотрено не было, поэтому я создала его сама. Между Афродитой и Посейдоном возник огромный черный трон, целиком сотканный из вихрящейся тьмы.

Я вальяжно подошла, стуча каблуками по мраморному полу, и села. Повернулась, чтобы хитро улыбнуться Аф, а затем подмигнула Посейдону. Его темно-синие глаза сузились от раздражения, и я подавила желание прыснуть.

Его было слишком легко выводить из себя.

— Корона не нашла достойного. Она не может выбрать, значит, мы должны ей помочь, — заявил Арес с другой стороны от Посейдона. Его слова были взвешенными, и один за другим боги кивнули в знак согласия.

Гера встала.

— Мы должны провести Обряд Вознесения.

Снова кивки. Это начинало походить на соревнование по синхронному покачиванию головами.

— Каждый бог или богиня, претендующие на трон, имеют право участвовать в серии испытаний, — продолжила Гера. — Они могут выйти сами или выбрать чемпиона, который сразится от их имени. Создатель каждого испытания будет определен случайным жребием; задания должны проверить качества, необходимые для правления. И не заблуждайтесь: в этом состязании вы можете пожертвовать своей жизнью или жизнью своего чемпиона.

Она обвела взглядом коллег, предлагая им принять решение.

К моему удивлению, первой заговорила Афродита:

— Я буду участвовать сама.

Гера вскинула бровь и повернулась к Аресу.

— Мне нужно время, — сказал он. — Ответ дам завтра.

Она кивнула и пошла дальше.

Артемида заговорила следующей:

— Я выбираю свою дочь, Диану.

Рядом с ней Аполлон поднял смуглые