Надежда для князя: переписать судьбу - Наталья Нежданова

— С этим всё нормально! — отвечаю я. — Даже кашля почти нет. И дышится легко. У меня другое что-то!

Я принимаюсь рассказывать про странное покалывание.

— Так-так-так! Это интересно! — заинтригованно и даже встревоженно произносит доктор.

Я напрягаюсь. Неужели это симптомы какой-нибудь страшной болезни?

— Насколько я знаю, ранее дар у вас не проявлялся! — продолжает он.

Опять дар… У меня аж сердце обрывается.

— Однако то, что вы мне описали — совершенно типичные признаки его первого пробуждения! Я слышал, это порой случается позже обычного возраста. Как правило, именно в такой ситуации, как у вас — после тяжёлой болезни или иного происшествия, когда имеет место быть угроза жизни!

Я испуганно замираю. Елизавета Петровна громко ахает.

Мои мысли судорожно мечутся в попытках отыскать в памяти Наденьки хоть что-то про это. Надо было сразу разобраться, а не отбрасывать это, как глупую чушь! Что-то тут явно есть. Особенно, если учесть, что мир, куда я попала — отнюдь не идентичен моему родному.

— Скажу сразу — я не специалист в этих вопросах! — качает головой Алексей Семёнович. — Но есть одни человек…

— Ах, доктор, ведь вы же знаете нашу печальную ситуацию! — всплёскивает руками Елизавета Петровна.

— Порфирий Андреевич — мой однокашник по университету! Думаю, он согласится проконсультировать Надежду безо всякой оплаты.

— Храни вас Господь, миленький! — вздыхает Елизавета Петровна. — Если бы хоть с этим у Наденьки вышло…

К собственному и Елизаветы Петровны удивлению встаю утром, как ни в чём не бывало. И сразу после завтрака иду налаживать отношение с Карлушей.

Сперва он подозрительно косится и отодвигается прочь, семеня лапками по своей жёрдочке. Я называю его ласковыми словами, как делала Наденька. Наконец, зелёное чудо всё-таки проникается доверием и вцепляется клювом в кусок яблока.

Я радостно смеюсь, предвкушая, как он будет сидеть у меня на руке, на плече и даже на голове. Всё, как у прежней хозяйки!

Через два дня мы стоим в приёмной известного на весь Петербург целителя. Именно так здесь называют тех, кто лечит не обычными методами, а с помощью магии.

За это время мне пришлось кардинально пересмотреть привычную картину мира. Да у меня чуть мозги не вскипели! Ведь я всегда считала магию чем-то сказочным и не имеющим ни малейшего отношения к реальности. А здесь её вполне себе официально изучают и используют.

Правда, далеко не у всех она имеется. В основном почему-то у аристократов. У простых людей встречается крайне редко. Хотя некоторые специалисты считают, что это отчасти связано с недостатком диагностики дара. Некоторые люди проживают жизнь, так и не узнав, что он у них есть.

Мой дар явно связан с огнём. Потому что мои ладони притягивают пламя. Что в печи, что на свечном фитильке. Даже если прикоснуться к нему, оно не обжигает сразу. Лишь через некоторое время начинает чувствоваться тепло, потом жар. Впрочем, я прекратила эксперимент, как только мне стало некомфортно.

Порфирий Андреевич выглядит совершенно не солидным. Я даже приняла его сначала за какого-то ассистента.

Низенький, худенький, с жиденькой бородкой и собранными в хвост не слишком густыми волосами, он не двигается, а суетится. Постоянно машет руками и вертит головой. Это ужасно не соответствует величественной обстановке его приёмной и кабинета с роскошной кожаной мебелью и стенами, облицованными панелями из экзотического дерева.

— Ну-с, присаживайтесь! — он указывает на кресло.

Я опускаюсь и оно ласково облегает моё тело, заставляя расслабиться и полностью отдаться ощущению невиданного комфорта.

— Главное — не напрягайтесь! Думайте о чём-нибудь приятном! — произносит целитель.

Сквозь прикрытые глаза я вижу, как он раскрывает на стоящем рядом столе нечто вроде чемоданчика и достаёт оттуда блестящий камешек. Подносит его к моему лбу. Потом проводит по вискам.

Вслед за камушком в его руках оказывается что-то металлическое. Я даже вздрагиваю от ледяного прикосновения к коже. Надеюсь, он не будет меня колоть или резать!

С облегчением вздыхаю, когда Порфирий Андреевич закрывает чемоданчик и принимается действовать руками. Берёт мои ладони и долго держит в своих. Зачем-то рассматривает мои пальцы.

Наконец, он кладёт одну руку мне под шею, где затылок, вторую — на лоб и замирает. Вскоре я не выдерживаю и начинаю ёрзать. Креплюсь изо всех сил, но уж слишком всё это волнительно. Я ещё не привыкла. Не приняла до конца ту реальность, в которую меня забросило непонятно каким образом.

Впрочем, мои мучения вскоре заканчиваются. Порфирий Андреевич выпрямляется и протягивает мне руку.

— Давайте переместимся к столу! Нам нужно поговорить об очень серьёзных вещах.

Я встаю и пересаживаюсь на стул. Наблюдаю, как Порфирий Андреевич придвигает к себе лист бумаги с гербовой печатью и принимается писать на нём мелким убористым почерком.

— Вы получите свидетельство о присутствии у вас дара огня! — произносит он. — Но это — не самое главное!

Он наклоняется над столешницей и произносит вполголоса:

— Есть ещё кое-что! И в ваших интересах сохранить это в тайне!

Глава 6

— Сохранить… что? — недоумённо спрашиваю я.

— Вы — сильнейший ментал! Пока не чувствуете, да. Ещё проявится. И вот тогда у вас начнутся очень большие проблемы!

Молча смотрю на него в полной растерянности. Я плохо понимаю, что это значит. Знаю из памяти Наденьки, что есть какая-то ментальная магия. Кажется, это что-то типа гипноза.

— Я… не понимаю! — отчаянно шепчу я.

— Колебания настроения от депрессии до экстаза. Тревога. Усиление имеющихся у вас фобий. Всё это — типичные проявления пробуждающегося ментального дара. Не все выдерживают, к сожалению. Иногда кончают самым печальным образом.

— Но у меня вроде нет ничего такого! — отвечаю я.

— Что ж, допустим, вы — исключение. Но не забывайте, что таковые лишь подтверждают правило!

— Простите, но я совсем, совсем ничего не понимаю!

— Как только о вашем даре станет известно — вас попытаются использовать!

— Как… использовать?

— Испокон веков сильные мира сего жаждали обладать детектором лжи! В перспективе — это как раз вы!

Сижу перед ним, совершенно ошарашенная. Что со мной теперь будет?

— Ваш дар только-только пробуждается. Возможно, в нем будет что-то ещё. Я пока ничего не могу сказать. Могу только настоятельно рекомендовать молчать об этом! Не говорить даже самым близким. Вплоть до родной матери. Иначе…

— Вы меня пугаете! — восклицаю я.

—