Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

И все же интересно, кто он такой, этот, уже вчерашний, бегун? И почему за ним гнались? Впрочем, если сумел уйти сразу от пятерых убийц (и раз Тиль их знала — значит, ребята в гильдии занимают далеко не последнее место), то этот брюнет не так-то прост… Но он — не моя забота. Моя — это кубок.

Я сунула монеты обратно в кошель, убрала инструменты. Свеча к этому времени догорала, фитиль плавал в лужице воска. Да и не нужен был ее свет уже. За окном занимался новый день.

Но до удара колокола, в который откроются ворота академии, еще есть время. Надо бы прилечь. Но сил уже не было даже раздеться. Я просто уронила голову на скрещенные руки, прямо на стол, рядом с папкой, пахнущей свежими чернилами и воском.

Мысли поплыли, смешались в кашу, и в ней-то мозги и увязли. Я уснула. И привиделось мне, как я бегу по самому коньку черепичной крыши. К груди я прижимаю отчего-то не кубок, а яйцо дракона, за мной гонятся стражники, вопя:

— Согласно уставу гильдии воров вы обязаны остановиться!

Но я лишь шибче бегу. А впереди мчится брюнет, которого я обокрала, подгоняя:

— Какого демона, Риса? Кто тебя вообще так красть учил?

Причем слова бросает через плечо. А еще стучит, стучит подметками сапог по крыше… да так громко, что я очнулась! И поняла, что этот стук мне всего лишь привиделся.

Едва это осознала, как невольно подумалось: интересно, если мне все утро снился мой обычный (ну почти) рабочий день, кто мне его оплатит?

Вдохнула. Увы, в жизни обычно предпочитали давать не денег, а по шее. Хотя сейчас конкретно — прямо по мозгам!

— Да прекратится этот стук в конце-то концов! — рыкнула я и подошла к окну, выглянула в него.

Оказалось, у соседского забора работал плотник, чиня калитку.

— Уважаемый, пожалуйста, не молотите так! — попросила я.

— Это еще почему? — праведно возмутился мужик.

— Вы сбиваете с ритма весь район! — нашлась я.

Рабочий непонимающе оглянулся. Надул подкрученные, как у жука, усы и только хотел возмутиться, какой такой ритм, но тут, видимо, вспомнил, в каком он квартале, и…

Долбить он и вправду стал реже. Зато теперь получалось похабнее.

Я меж тем умылась ледяной водой из кувшина и переоделась в подходящее платье и покрутилась перед зеркалом.

Светлые волосы, тощая фигура, испуганное личико — вылитая провинциалочка. Только взгляд выдает. Слишком острый, слишком цепкий.

Я научилась его прятать. Опускать ресницы, смотреть чуть в сторону, улыбаться глуповато. Люди любят глупеньких.

Позавтракала черной, точно душа грешника крепкой, как смертельное проклятье, кафой и кифлей с сыром, вздохнула и рассовала по потайным карманам мелочи, без которых никогда не выходила из дома, как иные девицы — без макияжа. В сумку сунула связку отмычек, папку с документами, письмо, нацепила на лицо наивную улыбку… Ну все, пора.

Я шагала быстро, стараясь не привлекать внимания. Академия располагалась некогда на окраине города. Видимо, на случай, если адепты будут разносить ее стены, было меньше пострадавших среди простого люда. Ну и, опять же, крылатые ящерицы. Драконюшни много места занимают.

Но время шло, столица ширилась. И сейчас оплот адептской дури был аккурат между центральной ярмарочной площадью (которую в гильдии именовали весельной, поскольку именно на ней много наших полегло) и предместьем.

Впереди уже маячили серые стены, башни с бойницами, флаги с гербами, когда меня обогнал какой-то шустрый верховой на лошади. Едва грязью, летевшей из-под копыт вороной, не обдал, паразит.

У ворот академии он даже не спешился, лишь показал привратнику свиток, махнув им.

«Не местный», — поняла я, и от этой догадки был какой-то противный, металлический привкус.

Я же не прошла мимо стража, а остановилась. Поздоровавшись, в паре слов объяснила, что перевожусь в академию, и уточнила дорогу до приемной ректора.

Привратник оказался тот еще тролль, хоть и чистокровный оборотень, судя по заостренным ушам, чуть удлиненным клыкам и повышенной волосатости. При последней возраст идентификации поддавался тяжело и варьировал между тридцатью и семьюдесятью. В общем, такой непредсказуемый период, когда с одинаковой вероятностью может захотеться влюбиться и наследника, или на пенсию и в деревню — сажать рядки, печень, дракона на поле…

— Видно блохи твои дела, деточка, раз в конце года перевестись решила, — беззлобно заметил перевертыш, на котором форменный академический мундир сидел так, будто мужик в нем спал, ел и, возможно, даже родился. Пуговицы расстегнуты, ворот мятый, из-под фуражки, сдвинутой набекрень, торчал клок серой шерсти.

— Может, плохи?

Уточнила я, прикидывая, зачем вообще здесь привратник нужен. Магия же кругом. Но не иначе местный ректор на одни лишь чары не привык полагаться. И правильно, к слову, делал. Кругом столько чародеев с потенциалом взломщика заклинаний средней руки…

— Ну, тебе лучше знать, что там у тебя: паразиты или проблемы, — белозубо улыбнулся шерстистый, довольный собственной плоской шуткой.

М-да, похоже, этот тип был из тех, кому нравится, чтобы девушки получали образование. Для таких это все равно что дать кролику в лапки ножичек — длинноухому все равно, а они умиляются.

Очень уж хотелось ответить типу, что у меня ни с чем проблем нет. А у него таки прямо беда. С достоинством.

Одним словом, смолчала, вместо этого изобразив глупость, граничащую с тупостью, которой можно глушить не хуже дубины, и произнесла:

— Пока у меня единственная проблема — найти кабинет ректора.

И глазками активно так хлоп-хлоп. Еще немного — и откроется взлетная тяга.

Впрочем, оборотень не стал дальше изгаляться и объяснил-таки, куда идти. В общем, повел себя как типичный двуликий, которому важно показать, что он здесь самый могучий, кусучий, крупнючий и… вонючий альфа.

Утвердил свою самость и стал адекватен. При этом он даже не заметил, как остался без ремня на штанах.

А все потому, что не надо девушке хамить!

Все же иногда я радуюсь, что в столице не так много нелюдей — все же налог для иноземных рас выше, да и не все горожане любят иных. Впрочем, подозреваю, что в провинциях люди еще менее терпимы…

Я же не любила ни дивных, ни перевертышей по иной причине — красть у таких было сложнее.

Попрощавшись, я вошла во внутренний двор. Тот гудел, как улей. Адепты сновали туда-сюда, кто-то тащил манекены для тренировок, кто-то спорил о тактике, кто-то просто сидел на лавках и грелся на утреннем солнце. Пахло драконами,