Единственная смертная для вампира - Айрин Валери

Слова слуги вышли спутанные, словно вырванные частями из контекста. Я ничего не поняла, но очень заинтересовалась.

— Глава дома не его отец?

— Нет. Госпожа, он названный сын господина. Поскольку у главы нет приемников. Себастьяна забрали в семью фон Карш в обмен на… его силу. — Мордрек говорил ровно, без эмоций, как читал некролог. — Себастьян стал членом нашего дома не по рождению. По крови. И по долгу. По чужой вине.

Отец Себастьяна из рода древнего, но ныне забытого рода фон Рей. Мать из не менее древнего, но значительно менее знатного, на то время, рода фон Карш. Как и его дядя, нынешний глава графства Карш.

Графство, в котором вам предстоит стать хозяйкой, раньше принадлежало роду фон Рей.

Однако, королевские вампиры рода Эрлэнд с южным степей, обвинили семью Рей, в измене. И казнили их. Графство передали наследнику фон Карш. Себастьян пропал.

И до нас дошли уже слухи о том, что почти весь знатный род Эрлэнд, за исключением старого короля, перебил наследник рода Рей. И это в двенадцать-то лет! Мальчишка обладает невероятной силой. Наш граф нашел его и усыновил.

— А как такое возможно?

— Где-то убыло, — кивнул Мордак на меня, затем поднял брови и внимательно посмотрел в глаза, — где-то прибыло.

— Не понимаю, что вы имеете в виду?

— Вы родились человеком. Слабейшее существо в нашем мире… почитай еда. Не ваш крест на шее… и вы бы были не больше чем жертва для хищника.

А он наоборот, один их сильнейших. Если не самый сильный. Потому, ваш дед и согласился отдать вас в невесты Себастьяну, — Мордак усмехнулся.

— Потому его глава и сделал названным сыном. Нынешний глава рода Карш, ни из добряков. Парень был воспитан в строгости, жесткости… жёсткости… — добрые глаза старика погрустнели. И я увидела, а них-то, что он не хотел вспоминать. Боль.

— Парень выживал, — продолжил Мордрек. — По-своему. Вы не представляете, сколько ему пришлось пережить, чтобы научиться улыбаться.

И тут меня осенило.

— Мордак, вы слуга рода фон Рей?

Старик улыбнулся, но не ответил.

Ну, конечно, он его слуга. Поэтому Себастьян доверил меня ему.

Разговор был закончен. Я смотрела в окно, но ничего не видела перед собой. Мои мысли занял Себастьян. Я узнала его лучше. Узнала, с другой стороны. Он не выбирал эту жизнь. Как и я он старается выжить. Я хотела его ненавидеть. Но теперь я не уверена, что имею на это право.

Мы подъехали к месту. Я вышла из кареты.

Улица, утопающая в вечерних сумерках, вела к узкой арке, почти незаметной между двумя старинными домами. За ней — тихий дворик с булыжной мостовой, покрытой мхом, и в самом углу — маленькая лавка с вывеской из чёрного дерева: «Тени и бархат». Слова были вырезаны тонким шрифтом, напоминающим старинные рукописи, а по краям извивались узоры в виде лилий и вьюна, будто выросшие сами собой.

Внутри — полумрак, нарушаемый лишь мерцанием свечей в подсвечниках из чёрной кованой стали. Воздух пах ладаном и ванилью. По стенам висели платья: длинные, с кружевными рукавами и глубокими вырезами, ткани — бархат, атлас, тончайший креп-шифон. Чёрные, бордовые, тёмно-фиолетовые, с серебряной вышивкой в виде паутин, крестов, роз и полумесяцев.

На витринах — аксессуары: кожаные корсеты с металлическими шнуровками, перчатки до локтя, чокеры с подвесками в форме капель крови или ворон. На полках — флаконы с духами с названиями вроде «Поцелуй вампира», «Ночь в аббатстве», «Слёзы благородной дамы».

В углу — старинное зеркало в резной раме, обрамлённой чёрным плюшем.

Вещи мы купили быстро, одно чёрное платье — для светских приёмов и выходов в общество, и второе — сдержанно-серое, с лаконичным кроем, идеальное для академии и будней. Простое, но изящное. Мне приглянулся гребень. Чёрный, с серебряными зубьями. Я потянулась за ним, моей руки коснулась рука девушки. И тут же отстранилась.

— Простите! — пискнула та. И я увидела перед собой девушку из академии, которая приглянулась моему жениху.

— Ты там скоро? — раздался знакомый голос. Я обернулась и увидела наставницу Серафиму де Ренар. Та, стояла выбирая ткани.

— Да, уже иду, — обращаясь к наставнице. Затем опять ко мне — Простите.

Девушка слегка поклонилась и быстро удалилась. Серафима меня не заметила. А вот мне показалось, это каким-то странным. Нереалистичным. К тому же Себастьян подозревал де Ренар, в похищении человека.

В общем, я решала тихонько проследовать за ними.

— Госпожа вы куда? — спросил слуга.

— Хочу проследить за ними, — выдохнула я.

Мордрек напрягся. Его кожа стала ещё бледнее, если такое возможно.

— Для чего?

— Думаю, они могут быть связаны с похищением человека.

Он из запазухи, быстро достал зеркальный омут и вызвал Себастьяна.

Я посмотрела на него с укором. Девушки стояли у тканей о чем-то переговариваясь.

— Мордак, неужели моя невеста соскучилась по мне? — услышала я игривый голос Себастьяна.

— Госпожа, решила проследить, за возможными похитителями человека, — с волнением отозвался слуга.

Я закатила глаза.

Из омута, раздался другой голос, который выл от боли. Затем заздались удары. И наконец снова голос Себастьяна.

— Передай ей зеркальце.

В омуте появился Себастьян, он был в белой рубашке заляпанный кровью. Без очков.

Его вид вызвал волнение, но краем глаза я увидела, как девушки стали удаляться.

— Я следую за Серафимой, — сказала я.

— Лилия, нет!

Девушки вышли, и я вышла за ними.

Помещение куда они направились было рядом.

— Называется… — я пригляделась, — «Серый клык».

— Жди меня, — сказал Себастьян. — Я буду через десять минут. И ничего не делай.

— Я тихонько, — я пряталась по углам. — Вдруг пропустим что-то важное.

— Лили!

Я сунула в руку Мордаку зеркало, прервав Себастьяна.

— Госпожа!

Но я уже шла. Азарт захватил.

Ветер трепал волосы, когда я шла к бару, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость. Мордак направился за мной.

Внутри бара висел тяжёлый воздух — смесь табачного дыма, свежей мяты и едва уловимой, но неотступной горечи крови.

Пространство тонуло в полумраке: свет едва сочился сквозь тусклые абажуры и узкие прорези между шторами.

Барная стойка, чёрная, как смола, тянулась вдоль стены, а за ней — ряды тёмных столиков, будто расставленные по военной линейке.

Посередине — диваны с высокими спинками, выстроенные спиной к спине, будто создавая островки тайных разговоров и запретных признаний. Сидя в одном, можно было чувствовать дыхание незнакомца за спиной — близко, но недостижимо. Я прошла мимо охранников, увидев рыжую и темную голову.

— Сядь у бара, на всякий случай. Я подберусь ближе, — слуга