Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

— Майор, — сказал я.

— У меня совещание через сорок минут.

— У вас рукав уже закатан, — заметила Мара.

Он посмотрел на собственную руку. Рукав действительно был закатан: помогал мне сменить рубашку и не опустил манжету.

Через пять минут рядом с моей пробиркой стояла его. Мара повторила те же действия, сменила палочку, воду и чашку. В крови Ивара разделитель растворился без осадка.

— Один контроль ничего не доказывает, — сказала она раньше, чем я успел задать вопрос. — Но различие есть.

Лея закрыла протокол.

— Нам требуется письменный порядок работы. Иначе к утру военные заберут образцы, госпожа Лорен откажется продолжать, а я потрачу день на возврат всего через суд.

— Образцы должны находиться под военной охраной, — сказал Ивар.

— Началось, — произнесла Лея.

Мара неожиданно сняла перчатки и села за свободный край стола.

— У меня есть предложение.

— Назовите, — сказал я.

— Магистратура назначает меня временным экспертом по этому делу. Все образцы получает и опечатывает госпожа Дорн. Я исследую выделенную часть в аптеке или здесь, если помещение приведут в порядок. Вы даёте доступ к медицинским записям капитана, своим записям и контрольным образцам военных препаратов за последние два месяца.

— Взамен?

— Я передаю результаты магистрату одновременно с вами. Не уничтожаю и не перемещаю записи Эмиля без описи. Являюсь по вызову и сообщаю о попытках давления.

— Вы уже ждёте давления?

— После сегодняшнего обыска это не ожидание.

Лея скрыла улыбку за чашкой остывшего чая.

— Продолжайте, госпожа Лорен.

— Военная охрана не входит в аптеку без моего согласия или нового ордера. Тиль остаётся со мной. Если экспертиза требует закрытия торговли, её стоимость и испорченные материалы учитываются как расходы следствия.

— Вы назначаете цену за помощь умирающему? — спросил я.

Мара несколько секунд молчала.

— Нет. За вашу кровь денег не возьму. Но у меня есть долг поставщику, плата за печь и ученик, которому нужно есть независимо от вашего срока. Если аптека разорится, исследовать вашу кровь будет негде.

Лея поставила чашку.

— Разумно.

— Она подозреваемая, — сказал я.

— Возможная подозреваемая, — уточнила Лея. — И единственный человек, который распознал приступ до того, как вы сожгли бы себе сердцевину. Вы можете отказаться. Тогда военная комиссия получит моё уведомление о вашем состоянии и назначит другого представителя.

Ивар медленно опустил рукав.

Это не было угрозой. Если Лея официально сообщит о приступе, меня отстранят от комиссии до заключения Орсы. Контроль перейдёт к заместителю министра снабжения — человеку, который последние полгода продвигал цеховой закон. Доступ к записям Берга я потеряю. Мара, вероятно, получит другого следователя и сохранит аптеку. Единственным проигравшим окажусь я.

Хорошо составленная позиция. Ни одного незаконного требования, ни одной просьбы о доверии.

— Все результаты передаются мне без задержки, — сказал я.

— Одновременно с магистратом, — ответила Мара.

— Военные препараты вы исследуете только в присутствии моего представителя.

— Если он не касается посуды и выполняет правила чистоты.

— В случае угрозы вы покидаете аптеку.

— В случае подтверждённой угрозы решаем вместе с госпожой Дорн, куда переносить работу.

Я почувствовал, как Ивар смотрит на меня. В армии спор закончился бы после первого пункта. Здесь каждое условие приходилось объяснять человеку, который мог сказать «нет».

— Согласен, — произнёс я.

Лея придвинула к себе чистый лист.

— Зафиксируем, пока никто не передумал.

Она писала быстро. Песок на первой странице ещё не успел впитать чернила, когда за окном зажгли газовые фонари. Ивар принёс из приёмной складские номера. Мара сверила их с моим списком и попросила копию. Я подписал разрешение на выдачу.

После договора она снова подошла к пробиркам.

— Второй образец, — напомнила она.

Кровь взяли в половине третьего, как было назначено. Новая пробирка стояла рядом с утренней. Мара добавила разделитель, затем одну каплю раствора из флакона Берга, который Лея вскрыла и сразу снова опечатала.

Жидкость помутнела.

На дно медленно опускались серые хлопья. Их было больше, чем утром. Они собирались в тонкие ветвящиеся линии, похожие на сетку вокруг моей радужки.

Мара взяла чистую пробирку с контрольной частью содержимого склянки и повторила опыт отдельно. Тот же цвет. Тот же рисунок осадка.

Ивар перестал дышать на несколько секунд.

— Совпадает? — спросила Лея.

Мара поставила обе пробирки рядом, не позволяя им соприкоснуться.

— Предварительно — да. В крови генерала есть вещество из склянки капитана или продукт его распада.

Я посмотрел на собственную кровь. Доказательство занимало меньше пальца в высоту.

— Значит, Берг назвал Лорена не из-за старого долга, — сказал я.

— Значит, фамилия связана с тем, что было в склянке, — поправила Мара. — Кто налил, кто поставил клеймо и зачем капитан её хранил, мы пока не знаем.

— А вы знаете, как это вывести из крови?

Она встретила мой взгляд.

— Пока нет.

Серые хлопья продолжали оседать.

Первый день из двадцати восьми закончился договором с женщиной, которую я собирался арестовать, и подтверждением, что смерть уже находилась внутри меня.

ГЛАВА 3. Цена дыхания

ГЛАВА 3. Цена дыхания

Подвал «Белой ветви» строили для человека ниже меня на две головы.

Каменный потолок нависал над макушкой, балки пересекали помещение там, где привыкший к ним аптекарь проходил не глядя. Я задел первую плечом. Со второй столкнулся лбом. После этого Мара молча переставила лампу так, чтобы свет падал на каждую балку.

— Можете смеяться, — сказал я.

— Мне нужна тишина.

На длинном столе стояли наши вчерашние пробирки, две миски со снегом, спиртовка и ряд флаконов без ярких этикеток. Каждый был помечен номером. Лея с утра сняла печать с подвальной двери и снова опечатала вход наверху. В аптеке разрешили находиться Маре, Тилю, мне и одному представителю следствия. Ивар выбрал себя.

Он стоял у лестницы, придерживая головой слишком низкую балку. В отличие от меня, столкнулся с ней один раз и сделал вывод.

Мара надела чистый фартук и стеклянные защитные очки. Вторые лежали рядом.

— Это мне? — спросил я.

— Если собираетесь стоять у стола.

— Я пережил три осады без стекла на лице.

— Здесь кислота.

Я надел очки.

Угол рта Ивара сдвинулся. Я сделал вид, что не заметил.

— Начинайте, — сказал я.

— Уже.

Мара тонкой пипеткой сняла прозрачный слой с пробирки. Кровь за ночь