Как мама меня богатому дракону продала - Александр Шугарт

— Госпожа Астерен, это я должен говорить.

— Вы у меня в комнате и без одежды!

— Поверьте, я успел заметить.

— Тогда почему вы так спокойно стоите?!

— Если я начну двигаться… ситуация станет еще менее приличной.

Я очень быстро подхватила с пола полотенце и метнула его в Рейнара. Благо, он сумел поймать одной рукой.

И знаете, все это почему-то разозлило меня еще сильнее. Нормальные мужчины в такой ситуации должны суетиться, извиняться, хвататься за первое попавшееся тряпье, а этот стоял мокрым памятником драконьему самообладанию.

— Отвернитесь, — потребовал лорд.

— Это моя комната.

— А это мое единственное прикрытие.

— Лорд Валльгард!

— Госпожа Астерен!

Мы уставились друг на друга, я скрестила руки на груди. Пена медленно сползла с его плеча, и я очень старалась не смотреть на обнаженные плечи и широкую грудную клетку. Вот эти вены, знаете, на сильных руках мужчин… Почему они всегда так сексуально выглядят?

За дверью вдруг послышались шаги.

— Эви? — позвала мама сонным голосом. — У тебя все хорошо? Мне приснилось, что ты кричала?

— Да, мам, — решив не усложнять нашу жизнь, соврала. — Просто паука увидела, иди спать.

И все же отвернулась к окну, вцепившись в подоконник, будто он мог защитить меня от осознания, что в двух шагах стоит мокрый голый дракон. Что ж ты, зараза, хорош собой, даже не придраться и не похихикать.

Я услышала, как Рейнар резко выдохнул, судя по шороху, полотенце-таки заняло надлежащее место. И это хорошо, потому что воображение, как выяснилось, было куда более неприличным существом, чем зрение.

— Все, — сказал он через несколько секунд.

Я обернулась… Полотенце, конечно, все прикрывало. Но делало это так, что ситуация стала куда драматичнее: мокрые волосы, открытая грудь, темная ткань на бедрах. И все еще эта чертова пена, держащаяся на ключицах мужчины, как наши последние нервные клетки.

— Госпожа Астерен, кто три дня отказывался выполнять условия временного проживания?

— Вы сейчас серьезно обвиняете меня?

— Я обвиняю вас в упрямстве, которое, как выяснилось, представляет угрозу общественной морали.

— Моей морали оно угрожает больше, вообще-то!

— Сомневаюсь…

— Да что вы можете знать о моей морали, лорд?

Он посмотрел на меня, точнее, на мою ночную, очень короткую рубашку, ибо она не была предназначена для всяких... А затем очень, очень медленно поднял взгляд с ног на мои глаза.

— Сейчас, госпожа Астерен, куда больше, чем планировал.

Я вспыхнула снова и схватила с кровати покрывало, кутаясь в него, как в саван.

Рейнар провел рукой по мокрым волосам, и несколько капель упали на пол. Печать на ковре под его ногами уже почти погасла, но в воздухе все еще дрожал алый отблеск.

— Нам нужно решить это сейчас, — сказал он. — Вы переезжаете завтра.

— Нет.

— Эвелина.

И вот это было нечестно, понимаете? Он впервые назвал меня по имени без “госпожа” и раздражающей вежливости. Слишком. Голос у него низкий такой…

— Если вы останетесь здесь, — продолжил дракон. — Договор продолжит переносить меня к вам или вас ко мне. Сегодня это была купальня, завтра это может быть спальня, примерочная, середина улицы.

Я представила, как меня в ночной рубашке переносит в его кабинет. А если его переносит ко мне во время. Эм. Во время встречи с некой леди совсем в неглиже, даже без пены? Фу!

— Ненавижу договор, — выдохнула я честно.

— Разделяю ваши чувства.

— И вас тоже, лорд.

— Ммм… В данный момент это взаимно, но вторично.

— Я перееду, — процедила, — исключительно затем, чтобы договор перестал доставлять вас ко мне в неприличном виде.

Рейнар посмотрел на меня долгим, темным и все еще раздраженным взглядом, удерживая полотенце на бедрах.

— Поверьте, госпожа Астерен, это полностью совпадает с моими интересами. Но нам нужно сегодня поцеловаться, если вы не забыли.

Я отшатнулась, хотя дальше — только из окна прыгать. И бежать, бежать, бежать… А договор будет перекидывать мне голого дракона по пятам. Боги… Рейнар сделал шаг вперед, затем еще один, пока я не уперлась ему в теплую грудь ладонями, отпустив покрывало. Оно упало куда-то на подоконник, за спину, я в ужасе смотрела на дракона, как он наклоняется все ниже и ниже.

— У нас нет выбора, госпожа Астерен.

Зажмурившись, я отвернулась в последний момент, а этот наглец взял меня за подбородок и заставил повернуться обратно. Не дав и секунды на возмущение, поцеловал.

Так же, как в кабинете, со всей обстоятельностью, не поддерживая мое негодование. Не реагируя, когда ударила его кулаком по плечу. Крепкому, сильному и обнаженному.

Десять секунд. Девять… Восемь…

Минус две…

Лорд отстранился, и печати на наших запястьях перестали светиться. На его лице снова появилась холодная сдержанность.

— До завтра, госпожа Астерен. Очень надеюсь, что договор в состоянии вернуть меня туда же, откуда взял.

Печать на полу вспыхнула снова, будто приглашая лорда, а когда вступил в круг, то исчез так же внезапно, как появился.

На ковре осталась мокрая лужица и несколько хлопьев пены. И я, тяжело дыша, снова проклиная его… что бросил меня, когда… Когда я... Да иди ты к черту, дракон!

Глава седьмая. Да, я переезжаю

К полудню следующего дня я стояла на крыльце родного дома с двумя чемоданами и корзиной пирожков, которую мама подсунула в последний момент.

— Эви, ну что ты смотришь так, будто тебя на каторгу отправляют, — вздохнула мама, поправляя на мне воротник дорожной мантии. — Лорд Рейнар, конечно, мужчина непростой, но воспитанный, дом у него хороший, слуги наверняка приличные… А если тебе что-то не понравится, пиши, и я приеду.

— Мама, если приедешь в дом Рейнара, договор решит, что ты тоже самое дорогое, и передаст тебя под охрану какому-нибудь герцогу-вдовцу.

Мама задумалась и очень внимательно на меня посмотрела.

— Вдовцу, говоришь?

Я закатила глаза и предпочла не продолжать разговор. Пирожки пахли луком, яйцом и очень-очень вкусным тестом. Так что пришлось признать, что дорогу они действительно сделают лучше.

Карета Валльгардов, тем временем, давно стояла у ворот. Черная, блестящая, слишком дорогая для нашего пыльного двора. На дверце темнел герб с драконьим крылом и виноградной лозой, а лакей держал дверцу открытой уже минут десять, пока мы прощались с мамой.

— Я переезжаю не потому, что согласилась, — сказала очень громко, чтобы услышала не только мама, но и лошади, кучер и чертов договор. — А потому, что это мера безопасности.

— Конечно, — тут же кивнула мама.

— И в первую очередь мера против голых драконов в моей спальне!

Кучер кашлянул, а мама просияла так, будто я только что произнесла тост на свадьбе. Я обняла ее быстро и