Как мама меня богатому дракону продала - Александр Шугарт

сердито, потому что злиться на маму было легко, а вот уезжать из дома… где она оставалась одна среди виноградников… А я прожила тут всю жизнь, оказалось очень тяжело.

— Ничего не подписывай, — прошептала ей в плечо. — Вообще ничего, будь осторожна, мам.

— Конечно, золотце. Ничего не подпишу, — сдалась она и всхлипнула тихо. — Береги себя. Ты у меня самое… самое дорогое, что есть на свете.

* * *

Городской дом лорда Валльгарда оказался не домом. То есть как. ДОМОМ. Особняком.

Большой, светлый, каменный, с высокими окнами и внутренним садом. Да даже плющ на фасаде выглядел так, словно рос по расписанию. А может, питался рыжими вредными девицами.

Я вышла из кареты, задрала голову и несколько секунд просто смотрела на здание, злясь все сильнее с каждой секундой.

— Ненавижу, — сказала я.

Лакей, который как раз снимал мой чемодан, замер.

— Простите, госпожа?

— Дом. Я ненавижу его дом, он слишком красивый для такого наглого дракона.

Лакей моргнул, видимо, пытаясь понять, следует ли извиниться за архитектуру, но тут тяжелые двери распахнулись, и на крыльцо вышел сам Рейнар.

Одетый, слава всем богам. И смотрел на меня так, как будто ну вот вообще ничего ночью не произошло. Можно ведь быть хоть чуууууточку смущенным? Капельку. Нет?

— Госпожа Астерен, — произнес он, спускаясь на одну ступеньку. — С прибытием, комната для вас готова.

— Не обольщайтесь, лорд Валльгард, — я дошла до крыльца и встала на нижнюю ступеньку, придерживая юбку одной рукой. — Я здесь временно.

— Очень на это надеюсь, мне не по нраву жить с практически незнакомыми мне женщинами.

Он посмотрел на чемоданы, затем на корзину с пирожками, которую я крепко держала за ручку, но ничего не сказал насчет них или мамы — уже прогресс.

— Ваши вещи отнесут в западную гостевую комнату, — сказал дракон. — Она достаточно далеко от моих покоев.

После этого Рейнар пригласил меня в дом и повел по длинному холлу, где на стенах висели портреты таких же мрачных, красивых и явно непростых Валльгардов, как он сам. Все они смотрели на меня с выражением неодобрения. Ну или мне так казалось...

Гостевая комната оказалась не просто приличной, а возмутительно прекрасной: светлая, просторная, с высоким окном на сад и кроватью под балдахином. И даже с отдельной дверью, которая вела, как мне тут же сухо сообщили, в маленькую купальню.

Я поставила корзину с пирожками на стол и обошла комнату, делая вид, что мне тут нисколечки не нравится. Потому что комната не имела права нравиться. В доме мужчины, который целовал меня по договору, ничего не должно было быть таким красивым и удобным.

— Мне нр… нравится, — наконец выдавила, но выглядела при этом, наверное, комично, со сдвинутыми бровями и выражением злости на лице.

— Передам управляющему, что его работа вызывает у вас глубокое личное негодование, — дракон хмыкнул.

Я резко повернулась.

Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. Я тут же вспомнила, как вчера упиралась ладонями в его мокрую грудь и чувствовала мышцы, спрятанные нынче под камзолом. Пф…

— Так, — сказала я деловито. — Раз уж я все-таки оказалась здесь, давайте сразу установим правила.

— Согласен, — он склонил голову.

— Прекрасно. Первое: вы не заходите в мою комнату. А я не захожу, разумеется, в вашу. Если договор перенесет вас, то… то будьте добры… переноситься в одежде.

— Будьте добры целоваться по расписанию, госпожа Астерен. Поэтому условие в ответ — ежедневное подтверждение связи.

— Договорились, — буркнула я, скрестив руки на груди.

Я села на край кровати, сразу поняла, что она слишком мягкая, и встала обратно. Боги, ну что ж как дура-то себя веду?

— Время подтверждения предлагаю установить на девять вечера. Скорее всего, к этому времени мы оба закончим дела и поужинаем.

— Какой насыщенный график для человека, который целуется по договору, — буркнула, но все-таки кивнула.

— Мне теперь еще заниматься вашими виноградниками.

Черт. Я прикусила язык. За всеми этими страданиями забыла, что, вообще-то, он теперь за них отвечает. Папа… Папа заботился о них, и наше вино было на королевском столе. А потом… Я закусила губу и снова нахмурилась.

— В девять, — повторила.

— Именно. Если на этом все, то я пойду и не буду вам мешать. Встретимся вечером.

— Лорд Рейнар, — я окликнула его, когда дракон уже собирался закрыть дверь. — Поцелуй — это лишь процедура.

— Разумеется.

— Не романтика. И не повод трогать меня где попало.

— Госпожа Астерен, — произнес он слишком спокойно, и именно поэтому я сразу насторожилась. — Если вспомните последние два подтверждения, то это вы вцепились в камзол и касались меня в ответ.

— Вы… — я вспыхнула от негодования. — Потому что вы меня целовали!

— Я выполнял процедуру.

— Слишком старательно, лорд, вы ее выполняли!

— Договор требует убедительности.

Я схватила с кровати декоративную подушку и запустила в Рейнара, которую он поймал так же, как вчера полотенце. Ненавижу драконов.

— И, госпожа Астерен, я официально запрещаю вашей матери появляться в моем доме без предварительного уведомления.

Я молча смотрела на него несколько секунд.

— Впервые я с вами согласна.

Он вышел, а я осталась посреди своей слишком красивой комнаты с личной купальней и поцелуем в девять вечера.

На запястье тихо нагрелась печать, я посмотрела на нее весьма угрожающе.

— Даже не начинай, иначе я тебя так буду тереть мочалкой, что взвоешь.

Где-то внизу один из моих чемоданов вдруг глухо бухнул, словно наконец понял, что добрался до цели и теперь может умереть счастливым.

Глава восьмая. Оставьте мне поводы его ненавидеть!

Я жила у лорда Валльгарда в доме уже два дня и выяснила несколько важных вещей.

Во-первых, кровать действительно была слиииишком удобной, и каждый раз старалась напоминать себе, что удобство мебели не является основанием смягчать отношение.

Во-вторых, слуги Рейнара были настолько вышколены, что делали вид, будто не замечают вообще ничего. Ни моей корзины с пирожками, которую объявила личным имуществом и отказалась отдавать на кухню. Ни того, как в первый вечер вышла на подтверждение связи с таким лицом, будто собиралась подписать смертный приговор всем вокруг.

В-третьих, сам Рейнар Валльгард был невыносим. Не-вы-но-сим, понимаете меня?

И нет, не потому что холоден, собран, хорошо одет. Или его это выражение лица, словно весь мир слегка разочаровал еще до завтрака. Нет. Ненавидеть его за подобное было как-то… неспортивно. Проблема была хуже.

Рейнар вел себя. Слишком. Адекватно.

Он не входил в мою комнату, не трогал вещи. Не задавал лишних вопросов и не шутил как-нибудь там мерзко и сально. Поцелуи в девять вечера проводил со строгой