Как мама меня богатому дракону продала - Александр Шугарт

Но договор считал поцелуи убедительными, а я после каждого уходила с выражением оскорбленной нравственности. Но нравственность, возможно, слегка преувеличивала собственное оскорбление…

А утром третьего дня Рейнар постучал в дверь моей комнаты, дождался моего раздраженного “да?”, и только после вошел.

— Я собираюсь сегодня поехать на винодельню. Мне нужно осмотреть земли, лозы, погреба… В общем все, что связано с текущим состоянием хозяйства.

Я медленно положила ленту на столик, которую собиралась завязать на волосах. Да, это ведь теперь его территория. И я совершенно забыла спросить, что будет с домом, потому что он стоял в землях виноградника.

— Лорд Валльгард, — начала я осторожно, делая шаг вперед. — Вы собираетесь приехать в мой дом?

— Ваш дом остается вашим домом, — незамедлительно ответил дракон. — Как и имущество в нем. Но я еду узнать, в каком состоянии на самом деле находится имущество. И понять, как не дать виноградникам окончательно погибнуть.

— Наша винодельня не погибает, — нахмурилась я.

Прекрасно зная, что он прав.

— У нас были… трудности после смерти отца, — добавила уже тише. — Но там не руины.

— Госпожа Астерен, — теперь уже лорд шагнул вперед, и мне пришлось выше поднять голову, чтобы смотреть в лицо. — Я не имею желания вас оскорблять. Или память о вашем отце… Но я видел долговые книги и отчеты, — чеканил каждое слово. — Вы можете ненавидеть меня и наши поцелуи, но я приобрел земли и собираюсь вновь вернуть им репутацию прекрасной винодельни. Если вам интересно в этом поучаствовать, то карета будет ждать внизу через пятнадцать минут.

Я замолчала, затем отвела взгляд, потому что злодеи так не отвечают. Злодеи говорят “все это теперь мое”, “вы ничего не понимаете”, “женщина, отойдите”. А Рейнар, кажется, действительно собирался заниматься виноградниками, а не доказывать свое превосходство.

* * *

Дорога до винодельни показалась мне слишком короткой, просто возмутительно. Потому что с каждым поворотом я все четче понимала: сейчас Рейнар увидит не красивую вывеску и лозы на дальнем склоне в удачном свете, а треснувшую кладку у старого пресса, просевшие ступени в погреб… Бочки, которые давно нужно было менять.

У нас не было денег на то, чтобы все это сделать, просто не было. Никто не хотел давать ссуду двумя женщинам, которые потеряли кормильца. Что могли, мы сделали, но даже работников осталось всего ничего.

В какой-то момент я повернулась к нему, он — в ответ. Дракон сидел напротив, положив перчатки на колени. Спокойный, собранный, и я снова поймала себя на раздражающей мысли, что мужчина, конечно, мог бы быть менее красивым. Хотя бы из уважения к моим непростым обстоятельствам.

— Я не прошу помощи, лорд, сразу говорю.

— Госпожа Астерен, я понял еще в комнате, что вам не требуется помощь, — мне показалось, или он вздохнул. — Я буду помогать своим новым землям.

К счастью, карета как раз свернула к знакомой дороге между рядами винограда, и я отвернулась первой. Светлый, старый, чуть покосившийся дом с вывеской “Винодельня семьи Астерен” уже показался впереди. У крыльца стояла мама в фиолетовом платье и махала платком.

— Она всегда так встречает людей, которым случайно продала дочь? — спросил Рейнар, глядя в окно.

— Полагаю, если продала лордам, у которых есть золото в кармане… Иначе не понимаю таких эмоций.

— Приятно знать критерии гостеприимства.

Нет, вот теперь мне не показалось, что он усмехнулся. Так, едва заметно, по-лордовски достойно.

— Каждый раз, когда мне кажется, что эта история уже достигла предела абсурда, ваша семья открывает новую дверь, — пробормотал дракон вдруг.

— Мы гостеприимные, — не удержалась я.

* * *

Мама, как и ожидалось, успела за пять минут больше, чем другие за час. Обняла меня, всплакнула, назвала Рейнара “дорогим лордом”, спросила, как ему спалось, уточнила, не дует ли в карете.

К чести дракона, он отказался от предложенного чая с пирогом, принял извинения, на вопрос про карету ответил, что не дует, а когда мама в третий раз попыталась сказать “ну вы же понимаете, я не со зла”, произнес очень-очень вежливо.

— Госпожа Розалин, если бы я считал, что вы действуете со зла, этот разговор проходил бы не здесь и не так.

Мама замолчала, а потом все-таки испортила момент.

— Но пирог вы все равно возьмите, сил на виноградники понадобится много.

— Мам, — я готова была уже взвыть и запереться в бочке.

* * *

Начали мы в итоге с южного склона, сбежав от матери. Я повела Рейнара по узкой тропе между рядами, заранее готовясь к глупым вопросам или советам из разряда “собирать урожай тогда, когда ягоды станут красивыми”.

Ничего этого не случилось. Дракон остановился у первого ряда, снял перчатку, наклонился и осторожно взял лист между пальцами.

— Сколько лет этой лозе? — спросил, не оборачиваясь.

— Двенадцать.

— Прививка старая?

— Отец делал после холодной весны. Тогда половина нижнего ряда вымерзла.

Рейнар кивнул, затем провел пальцами по краю листа, посмотрел на нижнюю сторону, на гроздья, на землю у корня. Выпрямился и пошел дальше, я — за ним, приподнимая юбки.

— И что вы… Думаете об этом?

— Что южный склон перегружен, — сказал он, щелкая пальцами и вызывая самопишущее перо с листком бумаги. — Снять часть, — скомандовал перу. — Гроздей оставили слишком много, ягода будет мельче, сахар пойдет неровно.

Я посмотрела на листья, которые и вправду чуть опустились, из-за чего молодые побеги тянулись слабее. Грозди висели слишком густо, будто лоза пыталась удержать больше, чем могла вынести. Как я…

— Это временно, — сказала резко, догоняя его. — Мы просто не успели.

— Госпожа Астерен, я не обвиняю вас ни в чем.

Он прошел дальше и присел у другого ряда, присел, растер ком земли между пальцами. Повернулся к перу, ожидающему, о чем дальше ему писать.

— Дренаж на нижнем участке забит, земля сверху сухая, а ниже держит влагу. Проверить погреб, скорее всего, сыро с восточной стороны, если он под этим склоном. Прочистить систему.

Мы шли дальше, и с каждым шагом я понимала, что Рейнар и вправду разбирается в том, что приобрел. Хотя, насколько помнила, он занимался строительством в разных городах Империи, а не виноградниками.

На среднем ряду слишком высоко подвязали молодые побеги. Старый пресс не чинить, а разобрать, потому что трещина в балке пойдет дальше. Возле третьей опоры убрать сливу, от нее слишком много тени.

Я помнила, как папа шел между рядами на рассвете, проверяя листья и ворчал на рабочих. Как давал мне попробовать первую ягоду и спрашивал, слышу ли, чего хочет лоза. Тогда я