Как мама меня богатому дракону продала - Александр Шугарт

— Если бы ему нужна была винодельня, он выбрал бы участок крупнее и прибыльнее.

Но вы же… Купили. Хотела сказать я, но почему-то не сказала. Может быть, боялась услышать ответ, связанный еще с каким-нибудь древним договором, на который у меня уже нервов не хватит.

Дракон прошел несколько шагов вперед и остановился у нижнего ряда, где виноград висел тяжелыми темными гроздьями. Солнце золотило листья, за черный рукав зацепился тонкий усик лозы.

— Ваши земли слишком маленькие для обычной скупки, — добавил Рейнар. — Слишком проблемные для быстрой прибыли, обремененные долгами, старыми постройками. И семьей, которая, как выяснилось, способна превратить любую сделку в стихийное бедствие.

Лорд наконец посмотрел на меня, и в уголке его губ мелькнула слабая усмешка, но тут же исчезла.

— И при всем этом кто-то все равно очень хотел получить именно этот склон, — он кивнул на юг.

Сухая земля, старая лоза. Южный ряд, который отец любил больше остальных. Там же росла и старая слива.

— Зачем? — спросила я тише, на что дракон пожал плечами. — Вы думаете, здесь что-то не так?

— Думаю, что совпадений слишком много.

Я обняла себя руками, хотя вечер был теплый. Ну прекрасно. Просто прекрасно. Оказывается, мама не просто случайно продала меня дракону, а умудрилась ткнуть пальцем в какую-то чужую схему, где наш долг и земля лежали на столе у кого-то.

— Значит, винодельня все еще под угрозой, — сказала я наконец.

— Да.

Вот за это я была ему даже благодарна. Что не стал успокаивать и говорить, мол, “все будет хорошо”, “не волнуйтесь”, а просто сказал правду. Перевела взгляд со склона на дракона, но все-таки не рискнула спрашивать, что ЕГО заставило купить долг у двух бедных женщин. Раз все так с нами плохо и невыгодно.

Рейнар шагнул ближе, и его тень легла на землю рядом с моей.

— Похоже, госпожа Астерен, я единственный, кто пока стоит между вашей винодельней и человеком, который очень хочет ее получить.

И на это мне нечего было сказать.

Глава десятая. В которой поцелуй по расписанию не считается

Рейнар

На самом деле, я ненавидел древнее договорное право почти так же сильно, как госпожа Астерен. Но был один нюанс.

Разница заключалась в том, что она ненавидела его громко, с искренним негодованием и угрозами. Я же… я ненавидел молча и по другим причинам.

Сидя в своем кабинете, проверяя бумаги по винодельне, делая пометки на полях старых долговых книг и не позволяя себе смотреть на часы.

Серебряные, старые, с драконьей головой вместо стрелки, все время до появления Эвелин они показывали время совершенно нормально и ничем меня не раздражали. Но стоило в моей жизни появиться женщине, которую древний договор требовал целовать по расписанию...

Тик.

Не думай о ней.

Так.

Не вспоминай, как она смотрела на виноградники на закате.

Тик.

Не вспоминай, как ее губы дрогнули, когда я сказал, что кто-то охотится за землей.

Так.

Не вспоминай, как она пахнет.

Я закрыл книгу долгов и выдохнул очень медленно и аккуратно, хотя безумно хотелось сломать переплет. Печать на запястье нагрелась ровно за минуту до назначенного времени, напоминая, что договор ждет.

Весь этот нелепый древний механизм с печатями ждет, когда я снова подойду к Эвелине Астерен достаточно близко, чтобы разрушить остатки самообладания. А вот и она.

— Войдите, — сказал я на стук в дверь.

Госпожа Астерен вошла в кабинет так, будто пришла на казнь, но заранее решила, что палача переживет, а потом еще и жалобу напишет. Она была одета в темно-синее платье, волосы кое-как собрала, но… Разумеется, именно это “кое-как” делало их особенно прекрасными. Одна прядь лежала на шее, почти касаясь декольте, и мне пришлось перевести взгляд на лицо Эвелин, потому что я слишком хорошо знал, где заканчивается выдержка.

— Девять вечера, — сказала она. — Я пришла на унижение по расписанию.

— Добрый вечер, госпожа Астерен.

Она остановилась посреди кабинета, скрестила руки на груди и посмотрела на меня так, будто это я придумал древнее драконье право в свободное от дел время.

— Давайте быстро, — сказала она. — Десять секунд, печати погасли, мы разошлись. Все.

— Согласен.

Не согласен. Ни в одном месте собственной глупой драконьей природы не согласен.

Но вслух я, конечно, этого не сказал, потому что если бы сказал правду… Что десять секунд с ее губами давно стали самым опасным временем суток. Что я жду этого хуже шестнадцатилетнего мальчишки и боюсь одновременно. Что чем сильнее держу лицо, тем отчетливее понимаю, насколько тонкой стала грань.

Она бы окончательно решила, что перед ней не временный хранитель, а безумец, возможно, опасный.

Я поднялся и подошел ближе, спрятав руки в карманы брюк. Если бы она только знала, как тяжело было тогда удержаться, в ее спальне. О, в меня бы полетела не только подушка.

— Тогда стойте спокойно, — сказала она.

— Что?..

— Сегодня я вас целую, чтобы вы не распускали руки.

Она подошла так быстро и смело, что я даже растерялся. И нет, от того, что она проявляет инициативу, легче не стало. Напротив, пришлось изо всех сил впиться ногтями в ладони.

Слишком близко. Не двигаться. Не. Двигаться, дракон.

И я не двигался, только смотрел, как она поднимается на носки, как ее пальцы на секунду сжимаются в кулаки, как она сердито хмурится перед самым поцелуем.

Ее губы коснулись моих буквально на секунду, и печать на запястье вспыхнула, обжигая. Мы оба дернулись от неожиданности.

— Ай! Да что тебе не так? — затрясла Эви рукой.

Я тоже ощутил резкий жар под кожей, но удержался от того, чтобы поморщиться. Алые линии стали ярче, будто договор не просто не принял подтверждение, а оскорбился качеством исполнения.

— Полагаю, это отказ.

— Отказ?! Он что, еще и оценивает?

Печать на ее запястье вспыхнула снова, и Эвелина уставилась на нее.

— Ты серьезно? Тебе что не понравилось? Чисто технически губы соприкоснулись! Кто придумал эти десять секунд?

— Возможно, договор требует большего…

— Пусть женится на поверенном Миле и требует у него!

Я вздохнул. На лице Эвелин было сразу смущение, стыд за смелость, злость на печать и усталость от всего этого бардака. Но когда Совет расторгнет договор — а скорее всего, так и будет… У меня отнимут эти десять секунд в девять вечера.

Подошел к письменному столу, достал лист с гербом, перо и маленькую серебряную пластину для срочных магических сообщений.

“Господин Миль. Ежедневное подтверждение выполнено в